Мы с пацанами давно договаривались выбраться на выходные на озеро. Ну как с пацанами — с нашего участка трое: я, Рома и Толя. Ещё Макс с соседнего цеха, он с Ромой дружит. Я вообще-то не особо любительница всей этой походной романтики, но когда ещё выпадет шанс нормально отдохнуть, шашлыки, костёр, покупаться. Да и погода стояла отличная, конец июля, жара.
Я единственная девушка в этой компании. Ну, так вышло. Работаю в мужском коллективе, и друзья у меня в основном парни. С некоторыми были отношения в прошлом, с кем-то просто хорошие приятельские. Никакого напряга. Я вообще считаю, что если баба умеет себя вести в мужской компании, то ей везде комфортно.
Приехали мы на двух машинах. Место знатное, нашли полянку прямо у воды, чуть в стороне от основного пляжа, чтоб не отсвечивать. Пока ставили палатки, пока то да сё, уже и вечер подкрался. Разожгли костёр, Рома с Толей мясо мариновали ещё с утра, так что шашлык получился — пальчики оближешь. Пиво, разговоры, смех. Всё как надо.
И вот сидим мы уже часов в одиннадцать, темно, только костёр трещит да луна над озером висит. И тут Макс говорит:
— Слушайте, а я забыл совсем. У меня же в машине палатка есть, я её не взял. Думал, в машине переночую, но там тесно, да и комары.
Рома переглянулся с Толей и говорит:
— Да не вопрос, у нас палатка трёхместная, ты с нами ложись.
Я смотрю на них и понимаю — а я-то в своей отдельной палатке. Ну, мало ли, думаю, может, тесно им втроём. Предлагаю:
— Может, Макс ко мне? У меня двушка, места хватит.
Все замолчали. Я тоже как-то сразу поняла, что сказала. Но отступать поздно. Макс улыбнулся, пожал плечами:
— Ну, если не против, я только за.
Остальные переглянулись, но ничего не сказали. Допили пиво, потушили костёр, стали расходиться по палаткам. Я залезла в свою, расстелила спальник, легла. Макс зашёл следом, аккуратно так, с фонариком. Разделся до футболки и трусов, лёг рядом. В палатке тесно, плечом к плечу.
Лежим молчим. Слышно, как Рома с Толей в своей палатке возятся, что-то бубнят. Я чувствую тепло от Макса. Он поворачивается на бок, я чувствую его дыхание на своей шее.
— Не спишь? — тихо спрашивает.
— Нет, — говорю.
И вот тут я понимаю, что всё, обратной дороги нет.
Он кладёт руку мне на живот, поверх футболки. Пальцы горячие, чуть шершавые, он же руками работает. Я не двигаюсь. Не потому что против, а потому что думаю — а что дальше-то? Мы же не одни тут, рядом палатка, там Рома с Толей, они всё слышат.
Макс, видимо, понял мои сомнения. Приподнялся на локте, посмотрел на меня. Глаза в темноте блестят от фонарика, который он не выключил, просто прикрыл ладонью.
— Ты как? — спрашивает шёпотом.
— Нормально, — говорю. — Только тихо, ладно?
Он кивнул и снова лёг. Рука его медленно поползла вверх, под футболку. Я выдохнула. Живот у меня всегда был слабым местом, и он это сразу понял. Гладит, кругами водит, к рёбрам подбирается. Я уже сама начала подаваться навстречу, бедром чувствую, как у него там всё налилось.
Он потянул футболку вверх. Я приподнялась, чтобы снять, и осталась в лифчике. Макс наклонился, стал целовать мне шею, ключицы, спустился к груди. Лифчик он расстегнул как-то быстро, я даже не заметила. Сосок взял в рот, я чуть не застонала, но вовремя прикусила губу. Слышу — в соседней палатке тишина. Слушают, гады.
Он спускается ниже. Живот, пупок, резинка шорт. Тянет их вниз вместе с трусами. Я помогаю, поднимаю бёдра. И вот я голая, лежу перед ним, а он всё ещё в футболке и трусах. Несправедливо.
— Ты тоже давай, — шепчу.
Он стянул футболку через голову, снял трусы. Член у него стоял, крупный, чуть загнутый вверх. Я потянулась, взяла в руку. Кожа горячая, гладкая. Он выдохнул, прикрыл глаза.
— Погоди, — говорит. — А то я долго не протяну.
Он раздвинул мне ноги, лёг сверху. Я почувствовала, как головка упирается во вход. Мокро у меня было уже давно. Он вошёл медленно, я вся подалась вперёд, чтобы взять глубже. В палатке тесно, не развернуться, но нам и не надо. Он двигается короткими толчками, я подмахиваю, обхватила его ногами за поясницу. Внутри всё горит, я хочу быстрее, но боюсь шуметь. Он тоже это понимает, дышит мне в шею, сдерживается.
— Бля, как хорошо, — шепчет.
Я киваю, вцепилась ему в спину ногтями. Он ускоряется, я чувствую, как приближается. И тут слышу — в соседней палатке кто-то завозился, молния на входе поехала вниз. Макс замер. Я тоже.
— Э, вы там как, не уснули ещё? — голос Ромы.
Макс приподнял голову:
— Чего надо?
— Да мы это… слышим же всё. Может, впустите, а?
Я лежу под Максом, он во мне, и понимаю, что сейчас что-то будет. Макс смотрит на меня, ждёт. Я приподнимаюсь на локтях, выглядываю из палатки. Рома стоит у входа, в одних шортах, рядом Толя, тоже в шортах. Оба возбуждённые, видно даже в свете фонарика.
Я перевожу взгляд на Макса. Он ухмыляется.
— Ну, — говорит, — ты хозяйка. Как скажешь.
Я закусила губу, посмотрела на Рому с Толей, потом на Макса. Внутри всё сжалось.
— Заходите, — говорю. — Только места мало.
Рома с Толей переглянулись и полезли в палатку. Макс слез с меня, сел в угол, вынимая из меня член — просто вышел, и я сразу почувствовала пустоту. Я осталась лежать на спине, голая, а передо мной теперь трое мужиков в тесной палатке. Рома залез первым, за ним Толя. Молния за ними закрылась, и стало совсем темно, только фонарик Макса светил куда-то в стенку.
— Ну ты, блин, и даёшь, — сказал Рома, глядя на меня. — Мы думали, вы там просто… а вы вон чё.
— А вы подслушивали, — говорю.
— Ага, а чё нам, спать, что ли?
Толя молча стянул шорты. У него уже стоял, член толстый, короткий, но такой, что я сразу поняла — будет чувствоваться. Рома тоже разделся, у него длинный и тонкий, как у Макса почти. Я лежала и смотрела на них, и понимала, что сейчас будет. И мне это нравилось. Внутри всё ныло после Макса, но я хотела ещё.
— Как вы это себе представляете? — спрашиваю. — В палатке не развернуться.
— А мы придумаем, — сказал Макс.
Он взял меня за плечи и потянул на себя, усадил спиной к себе, между своих ног. Я оказалась как бы в кресле из него. Он приподнял меня за бёдра и снова вошёл — сзади, глубоко. Я выгнулась, а он держит меня за талию, прижал к себе. Спереди остались Рома с Толей.
Рома подошёл на коленях, встал передо мной, взял свой член в руку и провёл головкой по моим губам. Я открыла рот, взяла. Он вошёл неглубоко, я работала языком, а Макс в это время двигался во мне сзади. Толя пристроился сбоку, стал ласкать мне грудь, сжимать соски, спустился рукой к клитору. Я застонала прямо с членом во рту.
— Тихо, тихо, — прошептал Толя. — Не то все на озере соберутся.
Но мне уже было плевать. Внутри всё горело, я двигалась между ними, насаживалась на Макса, брала член Ромы в рот, а Толя всё тёр мне клитор пальцами. В палатке стало жарко, мы все вспотели, тела скользили друг по другу.
— Давай сюда, — сказал вдруг Толя. — Хочу её.
Макс вышел, и я почувствовала, как из меня потекла влага. Толя уложил меня на спину, задрал ноги себе на плечи и вошёл. Его член был толстый, растягивал меня, я аж вскрикнула. Он начал двигаться, быстро, ритмично, а Рома подполз к моей голове, снова вставил член в рот. Макс остался в стороне, смотрел, дрочил себе.
Толя кончил быстро. Он замер, дёрнулся пару раз, вылил в меня и вышел. Я лежала, из меня текло. Рома отстранился, посмотрел на меня:
— Теперь я.
Он вошёл, но не в пизду. Я почувствовала, как он приставляет головку к анусу. Я напряглась.
— Ты чего? — спрашиваю.
— Расслабься, — говорит. — Ты же не против в попку попробовать.
Я не была против. Но там ещё никто не был. Он надавил на анус, головка члена вошла, я закусила губу. Больно, но терпимо. Он медленно, сантиметр за сантиметром, вошёл весь. Я лежала, боясь дышать. Потом он начал двигаться. Медленно, потом быстрее. Боль ушла, осталось только чувство заполненности. Толя подполз и стал лизать мне клитор, пока Рома трахал меня в зад. Я уже не сдерживалась, стонала в голос, мне было плевать на всё.
Макс подошёл, встал на колени у моей головы, вставил член. Я взяла его, сосала жадно, будто так и надо. Так мы и двигались — Рома трахал мою попу, Толя лизал языком спереди, Макс долбил мой рот. Я была вся в них, вся их, и это было именно то, чего я хотела, сама не зная.
Рома кончил мне в попку, вышел, и я почувствовала, как оттуда вытекает сперма. Толя тут же залез на его место, вошёл в пизду, я была мокрая насквозь, всё хлюпало. Макс ускорился во рту, я почувствовала, как он напрягся, и он кончил мне в рот. Я проглотила. Он вышел, тяжело дыша.
Толя ещё долбил меня, я лежала под ним, раздавленная, и в какой-то момент просто перестала понимать, где я и что происходит. Внутри всё сжалось, я кончила, вся задрожала. Толя почувствовал, застонал и тоже кончил, глубоко, с последним толчком.
Он вышел, лёг рядом. Мы все лежали в этой тесной палатке, потные, липкие, и молчали. Слышно было только, как где-то на озере плещется рыба да сверчки трещат.
Первым заговорил Макс:
— Ну ты, блин, даёшь.
— Ага, — сказал Рома. — Я думал, она нас пошлёт.
— Дурак ты, — говорю. — Если бы хотела послать, послала бы.
Толя засмеялся:
— А я теперь понял, почему ты в мужском коллективе работаешь.
Я толкнула его в бок, но без злости. Мы ещё полежали, потом стали выбираться. Кто-то пошёл к озеру мыться, кто-то просто натянул шорты и пошёл к костру. Я осталась в палатке одна. Лежала и смотрела в потолок. Между ног всё было липко, из меня текло, и я чувствовала, как внутри всё ещё пульсирует.
Я вылезла, накинула футболку и пошла к воде. Озеро было тёмное, тихое. Я зашла по колено, присела, обмылась. Вода прохладная, но приятная. Смыла с себя всё — сперму, пот, чужой запах. Стало легче.
Вернулась к костру. Пацаны сидели, пили пиво, как будто ничего не было. Рома протянул мне бутылку. Я села рядом, сделала глоток.
— Ну что, — сказал Макс, — повторим ещё?
— Давайте спать, — говорю. — Завтра посмотрим.
Они засмеялись. Я тоже. И подумала, что, может, зря я не любила походы.