Наверно у каждого бывшего школьника есть истории, связанные с празднованием «днюх» своих одноклассников или просто знакомых. В основном все эти истории связаны с неумелым употреблением алкоголя, сигаретными отравлениями, курением «настоящей» травки и неудачными или удачными неожиданными любовными романами. Моя жизнь не исключение: я как самый обычный школьник в период взросления сильно интересовался всем, что связано с отношениями между мужчиной и женщиной, страдал от постоянных спонтанных эрекций и угрей. Хоть и был в составе сборной города, не чурался выпить с друзьями и покурить. Любил наши «компашки», «подвальчик», «клуб» и прочие места, где наше подрастающее поколение обменивалось пережитым опытом, фантазиями и враками. Одна из историй, которую мне хотелось бы поведать, случилась в тот день, когда нашему общему другу и душе компании Артёму исполнялось 18 лет.
Как водится в связи с таким событием и предстоящим получением паспорта (тогда паспорта вручали в 18 лет), что являлось довольно знаковым и замечательным событием, всеобщими усилиями и стараниями организовывался «сабантуй». Денис как обычно, обладатель беспрепятственного доступа на дедовскую дачу, предоставлял помещение; Костя организовывал присутствие на празднике жизни прекрасной половины (он занимался в балетной школе, и его партнёрши с удовольствием посещали наши относительно культурные посиделки); Максим договаривался с матерью, которая работала в столовой ЦБК заведующей, о приготовлении салатов и закусок, полуфабрикатов для жарки, за почти условную цену.
Я, как специалист в области современной музыки, да и просто как обладатель переносного могучего музыкального центра и шестиструнной гитары, обеспечивал музыкальное сопровождение. Остальные тоже что-то делали и помогали, а кто-то просто вносил деньги. Но самым важным человеком был Тимур — обладатель возможности достать ЭТО. Тогда под этим подразумевалась всего лишь ликёро-водочная продукция, которую в те времена без паспорта и талонов не продавали. Нужно было знать места и людей. Хорошее было время, доброе…
По итогу проведённой предварительной операции в назначенный час и в назначенном месте мы имели заставленный яствами и выпивкой стол, полное отсутствие совершеннолетних лиц и представителей родительского комитета и партии, восемь персон мужского пола и шесть женского. Всё бы хорошо, но как-то у нас не принято было, чтобы были бреши в рассаживании за столом. Две пустующие тарелки и рюмки вызывали грусть и тоску. Поэтому, чтобы не вносить в нашу бочку мёда ложку «каки», и имея значительное время в запасе до часа «икс», Тимур (успевший уже опробовать принесённый груз) и Костя (как провинившийся, предоставивший на две персоны меньше) отправились бегом в город на школьную дискотеку в целях поиска двух подружек или не подружек, но не менее двух, для добровольно-принудительного приглашения к нам на дачу.
В ожидании их возвращения мы успели досервировать стол, подключить музыку, встретить приглашённых гостей и уже собирались опробовать салаты и яства, но тут вернулись наши гонцы, ведя за собой двух девчонок из нашей школы — Лизу и Аню. Две подружки «не разлей вода». Обе учились в параллельном классе и всегда числились как «ботанички». Учились только «на отлично», всегда в школьной форме, всегда на всех мероприятиях и никогда не были замечены на школьных дискотеках и в хулигано-протестных мероприятиях. Вот так чудо. Обе девочки были в довольно модном «прикиде», что уже было необычным. Обе в джинсовых юбочках, белых кроссовках, чулочках телесного цвета с рисунком, топики с иноземными надписями и… Это вообще что-то невероятное — косметика.
«Это как это вас занесло на дискач?» — спросил я. «У Лизы сегодня день рождения, вот мы и празднуем вдвоём», — слегка заплетающимся языком ответила мне Аня. Так они ещё и под градусом! Ну, точно завтра снег пойдёт. Видимо, моё удивление явно прочиталось у меня на лице, поэтому Лиза сразу призналась: «Мы выпили у меня дома бабушкиной наливки. В 16 уже можно!» Мы все засмеялись и одобрительно-восхитительно стали поддерживать засмущавшихся было девчонок.
«Захожу, значит, в школу. Там баба Маня на вахте. “Не пусчу, ирод!”, говорит мне, ты злодей и пират!» — рассказывал нам историю обнаружения подружек Костя: «А я говорю: “Что же вы, баба Маня, так меня поносите, не по-христиански это, в Библии же сказано: кто без греха, пусть первым кинет в меня камень!” Она так и ох…ла! А пока она в ах…е была, мы и проскочили. Там в зале народу куча, да всё мелюзга какая-то. Ни серьёзности, ни форм, ни красоты. И тут смотрю: в коридоре Лиза за стенку держится. Думал, плохо ей. Подхожу поближе — нет, не плохо, даже хорошо!» Мы все со смехом слушали рассказ Кости, и Лиза с Аней тоже смущённо улыбались.
Пока Костя вёл свой рассказ, мы уже разложили салатики и закуски по тарелкам, разлили огненной воды и, прервав эпос Кости, провозгласили первый тост за Новорождённого. Тут же кто-то быстро подметил, что и за Новорождённую. И мы со смехом выпили. Я, как почти одноклассник девочек-подружек, был вынужден оказывать им знаки внимания в виде принятого в таких случаях этикета. Подливать, подкладывать, рассказывать о сидящих рядом. Вначале мне было как-то «напряжно» всё это делать, так как я был убеждён, что обе девочки абсолютно неинтересны и пусты для меня в качестве собеседниц, но очень быстро понял, что моё мнение о них было ошибочным. Видимо, в школе они вели себя так, как того требовала система, и им легче было подчиняться и приспосабливаться, чем противодействовать ей. Оказывается, они тоже слушали Цоя, хотя и «Ласковый май» их тоже вставлял (девчонки всё же), но любили они и Metallica, и The Beatles. А ещё они вместе занимались в секции лёгкой атлетики, и мы очень весело проболтали на тему спорта. Про второе дыхание, про соревнования, про травмы и прочее.
Сидя между Аней и Лизой, я уже чувствовал себя двоеженцем и в какой-то момент заметил, что стал всё чаще и дольше заглядываться на ножки девочек, которые так аппетитно выглядывали из-под юбочек. Лиза первая заметила, несмотря на своё «хмельное» состояние, мой чисто мужской интерес к её персоне и, засмущавшись, стала поправлять юбочку и волосы, как-то балдёжно улыбаться и нести всякую чушь. Я понял, что тоже ей понравился. Аня же, которая, видимо, совсем не имела опыта в употреблении спиртных напитков и, наверно, не знала вообще о правилах и опасностях их приёма, быстро пришла в очень пьяное состояние. Сидящий по левую руку от неё Тимур уже поглаживал её по ножке и что-то нашёптывал на ушко. Что он там шептал, можно было только предполагать, но, судя по улыбке и блестящим глазам девочки, то, что он шептал, ей явно нравилось.
Где-то часа через два наша компания разделилась на мини-группы по два-три-четыре человека, и уже общались о чём-то своём, касающемся личных переживаний и интересов. Моим интересом на этот вечер стала Лиза, так как Аня, видимо, всерьёз и надолго была захвачена обаянием вечно мрачного и угрюмого Тимура. Болтая с Лизой на почти нейтральные темы, мы плавно подобрались к вопросу отношений. Как выяснилось, Лиза была влюблена в парня, который ей встретился прошлым летом в лагере. Он был там пионервожатым и руководил её отрядом. Она описывала его как богатыря внеземной красоты, наделяла фантастическими способностями.
«Так ты с ним встречалась в лагере?» — спросил я, стараясь понять, какой опыт отношений у моей новой знакомой. Она захихикала и ответила: «Ты обалдел, что ли. Какое встречаться?! Он же пионервожатый! Мы только перед самым отъездом посидели вместе». В её последней фразе промелькнуло что-то едва заметное, еле уловимое, что заставило меня задать уточняющий вопрос: «И как посидели?!» Она заулыбалась, её и без того розовые щёчки ещё больше налились румянцем: «Хорошо!» — и опять смех.
Я понял, что девочка что-то такое скрывает, но в то же время не прочь рассказать, поэтому я рискнул и спросил с утвердительной ноткой: «Целовались, наверно? Да?» Лиза ткнулась мне в плечо лицом и закрыла рукой глаза, игриво изображая стыдливость: «И целовались тоже…» Тоже… О, как! Мне стало очень интересно, и я, взяв Лизу под ручку, повёл её «подышать» на крылечко. Так как на крыльце было много народу, мы зашли в открытую теплицу с рассадой помидоров, где я потребовал от Лизы продолжения и конкретизации рассказа: «Ну и что вы с ним делали?» Лиза, видимо осмелев от выпитого и под воздействием моих чар, выложила всю свою лагерную историю любви: «Я шла из игровой, смотрю — он сидит один на крыльце блока. Одинокий такой, грустный. И курит. Я никогда его курящим не видела. А тут дымит. Я подошла, поздоровалась и спросила: “Андрей, а почему Вы такой грустный, болеете?” А он засмеётся и отвечает: “Не, отболел скорее. Девушка меня бросила. Вот!” И опять смеётся. А я отвечаю ему: “Ну и дура Ваша девушка!” Он аж в лице вытянулся: “Чего это она дура?!” “Да потому что Вы такой классный, красивый, умный, добрый. Все девчонки по Вам сохнут, а она просто не понимает и не ценит”.
Ну, в общем, что-то как-то разговорились мы с ним, он мне про свою девушку рассказал, что да как там у них было. А я сижу, и так хочется его обнять, пожалеть, аж до дрожи. Он, видимо, увидел, что я дрожу, и подумал, что мне холодно. Хотя жара на улице невыносимая. Я в одной маечке и шортиках. Он обнял меня, чтобы согреть, я аж прибалдела. Такой он тёплый и нежный. Я ему голову на плечо положила да как выпалю: “Я вообще Вас люблю, Андрей, и всегда буду любить!” Да как зареву. А он давай меня успокаивать. Что-то там лепечет, что это хорошо, что все влюбляются, что ничего страшного. А я от его голоса вообще расплываюсь. Слёзы так и текут. Тут он меня давай в щёчки целовать, а я как вопьюсь ему в губы и снова реветь. Наверно, полчаса вот так мы и сидели. Я ревела, а он успокаивал. Потом он уже меня целовать начал. Обнял так крепко за плечи и талию, прижал к себе и давай целовать. А я же первый раз целуюсь. Не знаю что да как. А он словно ест мои губы, покусывает их, обжимает, а потом ещё и язык давай мне в рот просовывать. Я от удивления рот-то открыла, а он туда его и пропихнул, да давай им там мой язык выискивать. Я так была занята этим вторжением, что не заметила, как он меня уже по ноге гладит да под шортики забирается. Тут я опомнилась и давай дёру. Бегу, а сама думаю: вот дура! Я дура? Да?»
Последний вопрос был уже адресован мне. «Нет! Совсем ты не дура, а просто влюблённая девочка!» — ответил вполне серьёзно я: «Когда я влюблён, то тоже много всяких глупостей делаю!» «Это каких, например?!» — спросила успокоенная моими словами Лиза. Я немного задумался, посмотрел внимательно в горящие глаза девочки, прижал её к себе и ответил: «Например, вот таких!» — и впился в её губы. Девочка стала вырываться из моих объятий, упиралась своими руками в мою грудь, стараясь оттолкнуть, но пока я сам не расслабил объятия, она не смогла прервать поцелуй. «Ты охринел, что ли?!» — вскрикнула Лиза: «Я не такая!» «Какая не такая?» — сердито спросил я.
«Я не целуюсь с первым встречным, понял!» — злилась девочка. «А я, значит, такой, да?! Значит, я целуюсь с первой встречной, получается?!» — теперь начал злиться я: «Ты мне просто очень понравилась, и ты сама спросила, какие глупости, вот я тебя и поцеловал!» Было заметно, что мои слова были услышаны и поняты девочкой, потому что на её лице исчезла «злая морщинка». «Всё равно нельзя целовать без разрешения!» — ответила мне Лиза. Я подошёл к Лизе, взял её ладошку и сказал: «Прости, я же говорю, что часто делаю глупости. Можно тебя поцеловать?» Лиза удивлённо вскинула на меня глаза и ответила: «Но мы же не знаем друг друга, и…» Она не успела договорить, так как я снова прикоснулся к её губам. В этот раз девочка не стала отталкивать меня и вырываться. Наоборот, она положила свои руки мне на плечи и обвила ими мою шею. Мы целовались, наверно, минут десять, пока не услышали громкие крики на крыльце.
Мы вышли из теплицы и увидели, что Аня, в состоянии полного «невмендоза», со смехом и воплями кидается на Тимура, который неуклюже пытается от неё защититься. «Ах ты, гад, кто разрешал тебе меня щупать! Извращенец!» — орала Аня. Все присутствующие падали от смеха, настолько всё было комично. С очень не свойственной для него грацией Тимур укорачивался от летящих в него предметов и ударов, под конец, словившись, подхватил Аню за ноги и закинул её себе на плечо и понёс в дом. Аня при этом била его по спине и кричала: «Вызовите милицию! Меня насилуют!» Эта сцена так нас всех развеселила, что мы стали шутить на тему насилия и секса.
Я как-то очень остро пошутил и получил довольно болезненный тычок в бок от Лизы. Я повернулся, чтобы дать хоть небольшой, но сдачи, но девочка уже отскочила от меня и спряталась за перилами. «Ах ты, сучка! Ну, поймаю — защекочу до смерти!» — прокричал я и бросился за ней. От выпитого я забыл, что Лиза занимается в секции лёгкой атлетики, и только когда заметил, что никак не могу догнать её, вспомнил про это. Понимая, что мне не догнать быстроногую лань, я решил пойти на хитрость. Я спрятался за кустом, рассчитывая на то, что девочка заметит моё отсутствие и решит возвращаться в дом. Так и произошло. Через минуту я заметил, как осторожно переступая по дорожке, к кусту приближается Лиза, слегка покачиваясь из стороны в сторону от хмельного головокружения.
В её походке было что-то завораживающее. Словно загнанная лань, она опасливо пробиралась к водопою, высматривая опасного тигра. Как же она всё же красива. Стройные спортивные ножки, прямая спина, красивая выступающая грудь, как вкусно она пахла, да и как остроумно вела разговор. Я явно был влюблён. Или пьян. Или пьян и влюблён. Или наоборот.
Лиза старательно всматривалась в темноту, но глаза подвели её. С грозным рыком, больше похожим на рёв, я выскочил из своего укрытия и набросился на девочку. Лиза взвизгнула, попыталась сорваться в бегство, но поскользнулась на старте и была мной схвачена и повалена на траву. Я, как и обещал, стал щекотать её, заставляя тело девочки извиваться и дёргаться. Лиза смеялась и просила прощения и пощады, а я получал искреннее удовольствие от игры. Девочка пыталась вырваться, царапалась и кусалась, но всё было тщетно: смешно дрыгая ножками и обнажая зубки, она дёргалась и крутилась.
От этих движений юбочка девочки задралась и оголила её ножки до самых белых трусиков, что заставило меня резко изменить своё поведение. Перестав тыкать своими пальцами в подмышки девочки и под её рёбра, я прижал её к себе одной рукой, а второй стал поглаживать, одновременно впиваясь в её губы. Видимо, такое развитие событий изрядно захмелевшей и раззадоренной девочке было приятно, потому что она тут же ответила на мой поцелуй. Мы снова нежились и ласкались, пробуя на вкус наши зарождающиеся отношения.
Надо ли говорить, что мой юношеский организм незамедлительно ответил на ласки мощной эрекцией, заставив мои спортивные штаны оттопыриться. Желая хоть как-то унять появившийся зуд и нетерпение, я стал осторожно тереться своим пылающим органом о бедро девушки, продолжая целоваться и обниматься с ней. Лиза, видимо, имела совсем смутное представление о сексе, потому что не придала никакого значения тому факту, что о её ножку парень трётся каким-то твёрдым предметом.
Я же в своём алкогольном сознании сделал вывод, что Лиза совсем не против такой ласки, и, осмелев, перекатился на неё сверху, подмяв девочку под себя. Чтобы не задавить её весом своего тела, я выставил локти и упёрся коленками о землю. Лиза оказалась подо мной с раздвинутыми в стороны ножками, которые она согнула в коленках, и я тут же пристроил свой Эверест рядом с её щёлочкой. Ничуть не смутившись тому факту, что её разложили на земле, Лиза с упоением продолжала целоваться и получать ласки от парня. Её логика, сознание и разум потонули в волнах выпитого вина и получаемого удовольствия. Она парила на волнах счастья и благодати.
Я же продолжал попытки унять зуд и жуткое желание методом трения своего мальчика через ткань одежды, но столь грубая поверхность явно мешала получить настоящее наслаждение. Стараясь не спугнуть девочку, затаив дыхание, я осторожно и незаметно приспустил резинку своих спортивок и трусов и выпустил на свободу своего вздыбленного друга. Получив долгожданную волю, мой приятель сразу же ткнулся в полоску трусиков, прямо напротив выступающей под хлопчатобумажной тканью щёлочки, и стал тереться об неё.
Лиза даже не сразу поняла, что происходит. Почувствовав, что её сокровенное местечко поглаживают чем-то твёрдым и тёплым, она подумала, что я настолько обнаглел, что стал поглаживать её там своими пальцами. Лиза хотела было незамедлительно потребовать прекращения такого вульгарного обращения с ней, но нахлынувшие на неё приятные волны заставили помедлить с этим. Она вдруг почувствовала, как ей становится жарко и внутри её тела разгорается пожар, растекаясь тёплыми и приятными струйками по всему её телу. «Это же просто обнимания и ласки, это же не запрещается, это же можно…» — сама себя успокоила Лиза. Я же, видя, что девочка не против таких ласк, стал пытаться получить ещё большее удовольствие и старался пропихнуть головку члена между трусиками и щёлочкой, поглаживая нежную кожу её бёдер и промежности.
Только тут девочка вдруг поняла, что обе мои руки поглаживают её плечи, грудь и спинку и никак не могут находиться в трёх местах одновременно. Её воспалённый алкоголем мозг пытался определить, что происходит, и тут страшная догадка поразила её. Она стала вырываться и шептать: «Нет, нет, нет. Так нельзя. Меня папа убьёт!» «Ты чего?!» — изобразил изумление я и, не выпуская девочку из объятий, стал убеждать: «Мы же только ласкаемся и всё! Я тебе обещаю, что ничего такого не будет! Просто пообнимаемся и понежимся! Тебе же приятно? И мне приятно! Вот и будем просто нежиться, хорошо?» И чтобы развить успех моей речи, я снова как можно нежнее поцеловал Лизу. Девочка хотела было сказать, что на сегодня достаточно, но очередная порция ласк и хмель в голове заставили её пойти на уступки. «Ах, вино, вино. Что ты делаешь с девчонками…» — подумалось мне, когда Лиза перестала вырываться и снова предалась ласкам. «Это же просто обнимания. Действительно же ничего страшного. Просто ласкаемся. Там же у меня трусики, и значит, ничего такого не произойдёт…» — сама себя опять успокаивала и уговаривала Лиза. Девочке действительно было очень приятно. Касания твёрдого органа парня доставляли ей такие яркие ощущения, что она пошла на сделку со своей гордостью и стыдом. Покраснев от пикантности ситуации, страшно смущаясь и переживая за своё поведение, Лиза продолжала ласкаться. «Ах, вино, вино. Что ты делаешь…»
Получив молчаливое согласие девочки, я стал более активен и смел. Насладившись трением о ткань трусиков, я стал всё активнее стараться пропихнуть головку своего жаждущего нежности члена туда, где было уже влажно и тепло. Для этого я медленно, миллиметр за миллиметром опустил руку на попку девочки и, поглаживая и разминая её ягодички, положил свои пальцы на её щёлочку и стал помогать своему члену, ласкать уже реально прибалдевшую Лизу. Ткань трусиков была ужасно влажная, я сразу почувствовал это, чуть коснувшись материи. Лиза от моих прикосновений стала ещё сильнее дышать и постанывать. Короткие судороги пробежали по её телу, она впилась в мою спину своими коготками и стала сжимать мои мышцы на спине.
Аккуратно я подцепил пальцем краешек трусиков и чуть отодвинул полоску ткани в сторону от щёлочки, позволяя немного приоткрыться секретному местечку девочки. Пребывая на волнах удовольствия, девочка этого даже не заметила, и тогда я, осмелев вконец, уже полностью отодвинул полоску в сторону, открыв для доступа моего члена её безумно мокрую и пылающую жаром щёлочку. Мой член тут же стал тыкаться и наглаживать нежное местечко, соединяя наши выступившие соки.
В какой-то момент Лиза вдруг поняла, что ощущения внизу стали ещё более приятными и безумно нежными. Исчезло слегка обжигающее трение, и ему на смену пришло люксовое тёплое поглаживание. Проанализировав ситуацию и ощутив, что её пещерка больше не охраняется трусиками, Лиза опять начала вырываться с криками: «Ты же обещал!!! Пусти меня!! Сейчас же!» — но к своему удивлению обнаружила, что её слова протеста и отталкивания почему-то не так сильны и решительны, как в первый раз. Настолько сильно было заражено её тело возбуждением и любовью, что отказывалось идти навстречу здравому смыслу своей хозяйки. Тело требовало незамедлительного продолжения ласк и особенно в том самом месте, которое уже начало жутко зудеть и чесаться, требуя вернуть массирующий её орган.
Я тоже был категорически против прекращения столь приятных ласк. Мой член просто раскалился от желания и в нетерпении дёргался. «Мы же просто ласкаемся, Лизусь! Я же сказал, что ничего не будет! Просто так гораздо приятнее, трусики уже натёрли. Я только буду поглаживать и всё. Если тебе дальше не понравится, я прекращу», — стал как можно убедительнее убеждать я, при этом как можно нежнее и ласковее снова начал поглаживать её пылающую жаром и истекающую соками щёлочку. «Ну всё равно не надо, так тоже нельзя, я не такая», — уже очень слабым голосом с придыханиями, прекратив вырываться и отпихивать меня, протестовала девочка.
«Я же влюбился в тебя, Лизусь! Ты мега-девчонка, ты просто супер! Ты самая классная! Я давно уже смотрю только на тебя и мечтаю быть с тобой!» — мой воспалённый страстью мозг подсказывал мне волшебные слова убеждения: «Ты такая красивая, самая обаятельная! У тебя такие вкусные губки, такие стройные ножки! Ты мечта!» С каждым моим сладким словом девочка всё больше расслаблялась, и в конце моей тирады уже спокойно лежала на земле, разрешая продолжать открытые ласки.
Воспользовавшись её смирением, я легко подцепил её трусики и стащил их вниз со словами: «Не волнуйся, они просто мешают ласкаться!» Лиза печальным затуманенным взглядом проследила за тем, как падает на траву символ её чести и невинности — белые хлопчатобумажные трусики. «Словно вывешен белый флаг», — почему-то подумалось ей, и тут она увидела мой вздыбленный член. «Какой он огромный!» — заворожённо выдохнула она. Я не был обладателем конского инструмента, даже не считал себя владельцем большого прибора, числил себя в середнячках, но даже я сам удивился своему разбухшему от наполнившей его крови члену. Казалось, он стал в два раза больше и толще, блестел от соков и смазки и нервно дёргался. Лиза попыталась было понять, как эта штука может влезать в маленькие дырочки женщин, но окунулась в море наслаждения, потому что мой член, получивший возможность свободно двигаться по влажной промежности девочки, не боясь зацепиться о ткань трусиков, стал активно и очень приятно наглаживать её.
Я быстро двигал тазом, желая получить как можно больше удовольствия от сексуального акта. Я действительно старался сдержать обещание и не втыкать свой член в её пещерку. К тому же движения по её мокренькой и жаркой щёлочке были очень приятными. Лиза начала уже очень громко постанывать и попискивать, пряча своё смущённое лицо в своих ладошках, закусывала губки. Мой член, прижимаемый моим телом к телу девочки, массировал её клитор, вызывая фейерверк чувственных вспышек и даря мне долгожданное чувство обладания женщиной.
У меня уже были сексуальные контакты с девушками, но всё равно я не считал себя мачо, и поэтому каждый раз был для меня нов и интересен. Только в юности организм мужчины столь эротичен и легко возбуждаем. Уже после нескольких минут я почувствовал щекотание в промежности и понял, что сейчас кончу. Желая получить как можно сильный оргазм, я стал бешено тыкаться своим членом в набухшие губки щёлочки девочки, забывая обо всём на свете. Всё моё сознание было сейчас там, на кончике моего члена, из которого должна была выплеснуться белая жидкость, причиняя сладкие спазмы и судороги. Я чувствовал, как нарастает давление и растёт напряжение, и стремился взорваться, и в этот момент, когда я думал только о себе, неосторожным и сильным толчком я разомкнул набухшей головкой своего члена влажные створки щёлочки девочки и вонзился в девственную пещерку, погрузившись до её целки.
Лиза протестующе запищала, но не успела она что-либо предпринять, как я, обалдевший от нахлынувшего на меня безумия, вторым резким толчком пронзил её целочку и вогнал свой разбухший орган в её тело. Девочка завизжала и своими коготками стала царапать мою спину, но, не чувствуя боли, а воспринимая только блаженное ощущение погружения в узкое девственное влагалище, я вставил свой раскалённый орган в третий раз и, погрузившись в глубину тела девочки, стал кончать. Меня сотрясали спазмы и судороги, я рычал как медведь и очень больно прижимал таз девочки к своему члену, не давая возможности вырваться и уйти от орошения.
Пока я кончал, Лиза с плачем и слезами ощупывала свою пещерку, в которой торчал мой железный от напряжения и пульсирующий член, обхватывала его и старалась вытащить. Её ладошки стали влажными от соков и крови и скользили по стволу члена, доставляя мне огромное удовольствие. Излившись без остатка, я медленно вытащил свой удовлетворённый орган из окровавленной пещерки девочки, из которой тут же потек ручеёк беловато-розовой жидкости. Лиза, приподнявшись, села и, посмотрев на свою истерзанную пещерку, заплакала ещё больше: «Ты же обещал, ты же клялся!» Что я мог ответить? Только одно: «Прости, Лизусь! Я правда не хотел, это случайно. Так ты меня разожгла и возбудила, что я потерял контроль над собой».
«Потерял контроль. Что я теперь делать буду? Что папе скажу? Что маме скажу?» — причитала девочка. Это всегда так. После того как поддашься соблазну, потом приходит горькая пора расплаты за грех. «Да всё хорошо будет! Если что, то поженимся!» — врал нагло я: «Я же тебя правда люблю!» Лиза, видимо, поверила мне, потому что перестала плакать, а, взяв трусики, стала ими вытирать щёлочку и ножки. «Всю измазал, как я такая пойду?» «Да под юбкой не видно!» — отрезал я и помог ей встать. На ватных и непослушных ногах мы пошли в дом, где царило веселье.
Зайдя в светлую комнату, я вдруг увидел, что по внутренней стороне бедра Лизы течёт тонкая струйка крови, разоблачая нас. Я хотел было шепнуть об этом Лизе, но было поздно. Первым заметил ручеёк Костя, который понимающе улыбнулся нам и что-то шепнул своей соседке. Та тоже посмотрела на ногу Лизы и заулыбалась. Через минуту уже все в доме таращились на ножку бедной Лизы, и наконец она сама обратила внимание на это. Запылав щёчками, Лиза схватила со стола салфетки и побежала наверх, в спальню, желая вытереться. Я побежал следом за ней, желая помочь и утешить. Всё же по моей вине произошло всё это.
Лиза с разбегу открыла дверь спальни и замерла от изумления. На большой родительской кровати лежала её подруга Аня, с задранными на плечи Тимура ногами. Тимур со спущенными штанами и трусами, сверкая голой задницей и помахивая своими яйцами, яростно наяривал Аню, которая при этом жалобно пищала и стонала. Нам с Лизой было хорошо видно, как член Тимура погружается в щёлку девочки, из которой струилась и капала на простынь кровь. Зрелище было завораживающим. Аня через приоткрытые глаза увидела свет и заметила нас в проёме дверей и, не отрываясь, стала смотреть на нас, словно стараясь понять, что мы думаем обо всём этом.
Я обхватил за плечи застывшую в изумлении Лизу и, отодвинув в сторону, закрыл дверь. «Не стоит им мешать», — прошептал я на ушко девочке и завёл в соседнюю комнату. «Вот мы обе дуры!» — вдруг заявила Лиза: «Напились, и нас поимели как шлюх!» Слёзы снова появились на её глазах. Насчёт «напились и поимели» она была абсолютно права, но вот последнее слово меня сильно задело. «Охринела, что ли?! Я тебе что, х…й на помойке нашёл и бл…ун какой?! Думаешь, мне пофиг с кем и когда?! Да ты реально классная! И мне очень приятно, что у нас с тобой всё случилось!» — выдал целую гневную тираду я. Видимо, мои слова подействовали на девочку, потому что она перестала хлюпать носом и старательно вытирала свои ножки. Я подошёл к ней и, забрав из её рук салфетки, подхватив за подмышки, посадил на подоконник: «Дай я всё почищу. Сам наделал, сам и уберу!» Лиза попыталась было воспротивиться этому, но я уже закинул её правую ножку себе на плечо и раскрыл её щёлочку. Она вся была в крови и блестела. Розовые капельки сверкали в лучах лампочки и медленно стекали по промежности. Девочка застенчиво отвернулась в сторону, пряча своё лицо.
Я стал аккуратно стирать впитывающими влагу салфетками следы нашего с ней действа. Я делал это очень осторожно и нежно, демонстрируя своё отношение к девочке. Лиза, чувствуя мои прикосновения и их мягкость, стала получать приятные ощущения, что было заметно по её вздрагиваниям и дыханию. Мой паренёк снова зашевелился в штанах и стал расти. Я опять безумно захотел войти в её уже распечатанную мной пещерку. Продолжая поглаживать влажными салфетками щёлочку девочки, я приблизил свои губы к её лицу и стал нежно целовать. Свободной рукой я стал поглаживать её вздрагивающее от прикосновений тело, при этом шепча на ухо: «Лиза, ты самая красивая девушка на свете! Ты самая обаятельная и неимоверно привлекательная! Я никогда не забуду эту ночь, не забуду тебя! Моё сердце теперь навек принадлежит тебе!»
Было заметно, что Лизе нравятся и мои ласки, и мои слова. Она продолжала отворачивать стыдливо голову, но её розовые от смущения щёчки и сладкое придыхание выдавали её приятное волнение. Я осторожно оттянул резинку своих штанов и трусов, и оттуда выскочил мой возбуждённый орган. Приблизившись тазом к девочке, я пристроил его прямо напротив чуть приоткрытой щёлки и, прицелившись, мягко, но уверенно вогнал его внутрь. Лиза пискнула: «Ну не надо! Хватит уже!» — но в её словах не чувствовалось явного протеста и сопротивления. Я внедрял свой орган всё глубже и глубже, пока не погрузился в тело девочки по самый корень. Головка моего члена упёрлась в мягкое дно пещерки, и я стал долбить своим членом, ритмично и мощно двигая бёдрами. Лиза обхватила меня своими руками и ногами, спрятав своё лицо у меня на плече, вцепившись зубами в моё тело. В отместку я ускорил темп и резкость толчков, стараясь сделать погружение члена ещё глубже и больше погрузить свой таран в её тело.
Безумно влажная, горячая пещерка легко пропускала в себя мой взбухший от напряжения орган и ласково обжимала его. Лиза, не чувствуя больше раздирающей боли, отдалась новым ощущениям, и я заметил, что её попка стала поёрзывать на подоконнике, двигаясь навстречу моим ударам. Эти движения помогли моему жаждущему разрядиться органу проникать в её щёлочку ещё легче и глубже, а нашим телам встречаться в области лобка.
Прижимая с силой девочку к себе, я с упоением наслаждался минутами обладания женским телом. Я с каждой секундой наращивал темп, приближая мгновение разрядки, и Лиза отвечала мне всё нарастающими криками и движениями своего тела. Вдруг я почувствовал, как девочка очень больно вонзила в меня свои коготки и зубы, а её ножки, обхватывающие моё тело, сжались как кольца питона. Она начала так громко кричать, что я даже испугался, но тут же почувствовал, как ствол моего погружённого в её пещерку члена массируют прямо внутри. Это было так приятно и ново для меня, что я тут же кончил, забыв о боли в спине и плече.
Казалось, что я кончал целую минуту, так долго не отпускали меня приятные ощущения в паху. Я очнулся только тогда, когда услышал жалобный стон и тяжёлое дыхание Лизы около уха. Я отстранился от девочки и вытащил свой орган из её тела и увидел, как из её влагалища потекла на подоконник большая струйка жидкости. Её было так много, что я подумал, что Лиза описалась. Девочка обхватила меня руками и сказала: «Подожди, не уходи!» — и я снова прижался к ней. Я чувствовал, как по её телу пробегают судороги и что её продолжает немного трясти.
Мне, не имеющему большого опыта сексуальных отношений, всё это было в новинку и диковинку. Я слышал из рассказов «старшаков», что девочки могут испытывать оргазм, кричать и даже терять сознание во время секса, но сам видел это впервые. Это был, наверно, один из самых волнующих моментов в моей жизни. «Я настоящий мачо!» — мелькнула самодовольная мысль у меня в голове, и я заулыбался самому себе. Лиза заметила мою улыбку и спросила: «Чему ты радуешься?» Я не стал говорить правду и ответил: «Тому, что нам хорошо с тобой вдвоём!»
Мы вышли из комнаты и услышали, что в спальне продолжает скрипеть кровать и попискивать Аня. «Ну не повезло девочке с первым разом, долго мучается», — почему-то подумалось мне. Мне стало любопытно, что же так долго с ней возится Тимур, и я, приоткрыв дверь, посмотрел на кровать. И очень удивился тому, что Тимура там не было. На кровати на четвереньках (или, как говорят, «раком») стояла Аня, точнее стояла на коленках только её задняя часть, приподнятая и подставленная под член Кости, который с явным удовольствием смачно наяривал девочку, а лицо девочки и её грудь были плотно прижаты к поверхности кровати его крепкими мускулистыми руками. Лиза тоже заглянула через моё плечо и так же, как и я, неимоверно удивилась произошедшим метаморфозам.
Аня, услышав звуки у двери, медленно повернула к нам голову и, увидев наши ещё более удивлённые взгляды, чем в прошлый раз, почувствовав, насколько пошло и низко она пала, девочка заплакала, продолжая при этом постанывать под ударами члена Кости. Было видно, что её гордость и совесть крайне негативно относятся к происходящему, но её тело, плавающее на волнах наслаждения, подчинило себе Аню. Не желая больше видеть нас и чувствовать угрызения совести, Аня отвернулась и ещё прогнула свою спинку, поудобнее располагая свою пещерку для двигающегося в ней поршня.
Я опять обнял Лизу, и мы, закрыв двери, спустились вниз. Все встретили нас понимающими улыбками. Тимур вальяжно развалился на диване, и по нему было видно, что он доволен как кот, объевшийся сметаны. Справа ко мне подошёл Максим и прошептал на ухо: «Твою-то тоже можно попробовать?» Я зло посмотрел на него, и он в страхе отскочил: «Да пошутил я, пошутил!» Лиза, которая, видимо, всё же услышала шёпот Максима, благодарно и с восхищением посмотрела на меня. «Ты моя женщина и только моя!» — ответил я на её взгляд. Лиза улыбнулась мне и прижалась. Мы сели рядышком и провели остаток ночи в разговорах о школе и будущей взрослой жизни.
Утром мы поднялись на второй этаж, чтобы разбудить Аню и отвести её домой. Девочка лежала в обнимку с Максимом, который, видимо, успел сменить Костю и попользоваться пьяной и недееспособной от хмеля Аней. «Кто последний, тот и папа!» — пошутил я, но Лиза сердито цыкнула на меня и стала осторожно будить Аню. Девочка чуть приоткрыла глаза и сразу нахмурила лоб: «Оооооо, как же мне плохо!» Я вежливо отвернулся, когда, ворочаясь на кровати, Аня, не заметившая, что она полностью обнажена, случайно оголила свою грудь. Но мне немножко было видно происходящее через отражение в стеклянной дверце на серванте. Аня, заметившая, что она голая, стала вспоминать события вчерашнего вечера и ночи, а увидев Максима, лежащего рядом с ней со спущенными штанами и сверкающего задницей, сразу же схватилась за щёлочку. Подняв руки и увидев на них мокрые кровавые следы, девочка, видимо, вспомнила частично затуманенные события и заплакала.
«Тихо, тихо, Аня, не реви, я тоже вчера отдалась», — начала успокаивать её Лиза: «Давай одевайся, и пойдём домой мыться и приводить себя в порядок. Скоро родители вернутся!» Аня начала с помощью подруги одеваться, выискивая в комнате частицы своей одежды. Я заметил её трусики, лежащие белым комочком рядом с сервантом, и вежливо передал их, не оборачиваясь, девочкам.
Одевшись, мы спустились вниз и, стараясь никого не разбудить, вышли из дома и направились на остановку. «Вот так день рождения отпраздновали!» — горько выдохнула Лиза, желая поддержать подругу: «Напились как свинки, и нас поимели!» «Да чего ты так грубо и пошло?!» — возмутился я: «Что случилось, то случилось, лично мне всё понравилось, и тебе я знаю тоже, и Ане, я видел, что тоже нравилось!» Аня при этих словах сильно покраснела и засопела.
«Да, да! Я же видел, как ты кайфовала! Нечего сейчас тут рассказывать, что всё было пошло! Ну, перепили, ну отдались, что теперь?! Всю жизнь себя за это ненавидеть?» — несмотря на сердитые взгляды Лизы, продолжал убеждать я: «Рано или поздно всё равно бы вы трахнулись, и сейчас не всё так уж и плохо случилось!» «Да заткнись ты уже, тебе всё равно нас не понять!» — огрызнулась Лиза, но было заметно, что мои слова немного успокоили Аню. «Всё, ладно, давайте забудем эту тему и никогда не будем её при встрече вместе обсуждать! Сделаем вид, что ничего не случилось. Пусть это будет секретом!» — закончила наш спор Аня, и мы с ней согласились.
Всё оставшееся время до каникул, встречаясь в школе, мы здоровались и немного общались с девочками, но наши отношения с Лизой, которые так стремительно развились, тут же потухли. Видимо, желая поддержать подругу, девочка решила разорвать со мной общение, чтобы не напоминать моим присутствием своей подруге о той ночи. Я, если честно, был очень расстроен этим, но вечеринка по поводу окончания 10 класса быстро заставила меня забыть о Лизе и её верной подружке Ане. Но это уже следующая история.