— Ну же, не заставляй меня ждать, — приказал он, и его рука по-хозяйски легла мне на затылок, слегка сжав волосы.
Я подалась вперед. Кончиком языка коснулась самой верхушки, слизывая крошечную каплю прозрачного сока, выступившую на головке. Она была солоноватой и обжигающе горячей. Я медленно обвела языком венечную борозду, чувствуя, как он вздрагивает под моими ласками. Пальцы на моей голове сжались чуть сильнее, направляя.
— Хорошая девочка… — выдохнул он.
Сделав глубокий вдох, широко раскрыла рот. Губы плотно обхватили головку, и я начала медленно заглатывать. Сначала на треть, затем наполовину, обильно смазывая его ствол слюной. Кожа была натянута до предела, гладкая и нежная. Я чувствовала каждый миллиметр горячего хуя внутри. Мои руки в это время не бездельничали: ладонями обхватила мошонку, осторожно перекатывая тяжелые яички, чувствуя, как они подтягиваются выше от возбуждения.
Сквозь тонкую щель в шторах в комнату прокрался настойчивый солнечный луч, полоснув по векам и заставив меня зажмуриться. Город за окном уже проснулся: где-то вдалеке взвизгнули тормоза, послышался приглушенный гул проспекта, но здесь, в коконе из одеял и запаха наших тел, время словно замерло. Всю ночь мы исступленно изучали друг друга, отдаваясь страсти с какой-то первобытной жадностью, пока сон не сморил нас прямо так — переплетенных, влажных, окончательно выжатых. И безмерно довольных.
Я проснулась первой, но не спешила открывать глаза. Слушала его размеренное, глубокое дыхание. Его тяжелая рука покоилась на моем бедре, а грудь плотно прижималась к моей лопатке. Тепло, исходящее от него, казалось почти осязаемым, густым. Внизу живота сладко потянуло — тело, несмотря на ночной марафон, уже требовало продолжения.
Чуть сдвинувшись, я теснее прижалась к нему, устраиваясь «маленькой ложкой». Мои ягодицы вжались в его пах, и я невольно закусила губу: даже во сне он оставался горячим. Медленно, едва заметно, я начала покачивать бедрами. Сначала это было похоже на случайное движение во сне, но с каждым разом амплитуда росла. Я чувствовала, как трение ткани простыней о клитор разгоняет по венам первые искры возбуждения.
Он шевельнулся. Дыхание сбилось, стало более частым. Почувствовав мой призыв, он не проснулся окончательно, а лишь инстинктивно подался навстречу, вжимаясь еще плотнее. Довольный, хриплый стон коснулся моей затылка.
— М-м-м, не спится? — пробасил он, и вибрация его голоса отозвалась дрожью в моем позвоночнике.
Губы коснулись основания моего уха, влажно мазнули по шее, спускаясь к плечу. Я выгнулась, подставляясь под эти ленивые, но такие многообещающие поцелуи. Ладонь, до этого неподвижно лежавшая на бедре, начала свое восхождение. Широкие пальцы, загрубевшие и горячие, медленно скользили по коже, собирая её в складки, пока не накрыли грудь. Он не торопился: просто лежал, наслаждаясь мягкостью плоти, чуть сжимая и перекатывая сосок между пальцами, заставляя его окончательно затвердеть.
Я чувствовала, как во рту скапливается влага, а в промежности становится совсем мокро. В ответ на его ласки я начала тереться о него активнее, буквально ввинчиваясь ягодицами в его таз. И вот оно — то, чего я так ждала. Я ощутила, как его достоинство, еще пару минут назад мирно спавшее, начинает стремительно наливаться стальной силой, упираясь мне прямо в крестец.
— Ого… кто-то у нас уже совсем проснулся, — прошептала я, обернувшись через плечо.
Его глаза были полузакрыты, затуманены утренней негой и пробуждающимся желанием. Он не ответил, лишь усилил нажим на грудь, заставляя меня издать невольный вскрик. Его рука скользнула ниже, пальцы прошлись по ребрам, оставляя на коже красные следы от ногтей — он никогда не церемонился, и мне это безумно нравилось.
Когда его ладонь наконец достигла цели, я едва не подпрыгнула на кровати. Пальцы уверенно раздвинули половые губы, погружаясь в скопившуюся там горячую смазку. Он одобрительно хмыкнул, чувствуя, насколько я готова.
— Течешь, как маленькая шлюшка, — выдохнул он мне в шею, и от этих слов внутри всё окончательно расплавилось. — Соскучилась за пару часов?
Он начал методично водить пальцем по клитору, то надавливая, то едва касаясь, доводя меня до исступления. Я задыхалась, пытаясь поймать ритм, но он намеренно сбивал его, заставляя меня умолять. В какой-то момент он резко ввел один палец внутрь на всю длину. Я охнула, чувствуя, как стенки влагалища жадно обхватили его. Не давая мне опомниться, он добавил второй, а затем и третий палец, растягивая, заполняя ту пустоту, которая мучила меня с момента пробуждения.
— Да… еще… глубже… — я металась по подушке, теряя связь с реальностью.
Он двигал рукой уверенно и мощно, имитируя настоящие толчки. Свободной рукой он перехватил мою шею, чуть сдавливая, заставляя смотреть прямо на него. В этом взгляде не было нежности — только чистая, концентрированная власть. Он наслаждался моей покорностью, тем, как я выгибаюсь под его рукой, как мои зрачки расширяются от каждого его движения.
— Хочешь кончить? — его голос стал совсем низким. — Хочешь, чтобы я довел тебя?
Я закивала, не в силах вымолвить ни слова. Но вместо того, чтобы ускорить темп, он внезапно выдернул руку. Я замерла, глядя на него широко открытыми глазами. Пустота внутри отозвалась почти физической болью.
— Рано, — отрезал он, садясь на кровати и демонстрируя мне свой полностью готовый к бою член. — Сначала ты поработаешь. Иди сюда.
Я сползла по простыням вниз, чувствуя на себе его тяжелый, торжествующий взгляд. Сейчас он напоминал хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется. Его член возвышался над животом — мощный, багровый от прилившей крови, с четким рисунком вен, которые пульсировали в такт его участившемуся сердцебиению.
Устроившись между его разведенных бедер, я на мгновение замерла. Запах… этот сводящий с ума мускусный аромат его тела вперемешку с нотками нашего ночного безумия ударил в нос, заставляя низ живота снова отозваться влажным спазмом.
— Ну же, не заставляй меня ждать, — приказал он, и его рука по-хозяйски легла мне на затылок, слегка сжав волосы.
Я подалась вперед. Кончиком языка коснулась самой верхушки, слизывая крошечную каплю прозрачного сока, выступившую на головке. Она была солоноватой и обжигающе горячей. Я медленно обвела языком венечную борозду, чувствуя, как он вздрагивает под моими ласками. Пальцы на моей голове сжались чуть сильнее, направляя.
— Хорошая девочка… — выдохнул он.
Сделав глубокий вдох, широко раскрыла рот. Губы плотно обхватили головку, и я начала медленно заглатывать. Сначала на треть, затем наполовину, обильно смазывая его ствол слюной. Кожа была натянута до предела, гладкая и нежная. Я чувствовала каждый миллиметр горячего хуя внутри. Мои руки в это время не бездельничали: ладонями обхватила мошонку, осторожно перекатывая тяжелые яички, чувствуя, как они подтягиваются выше от возбуждения.
Ритм ускорялся. Я работала губами и языком, стараясь уделить внимание каждому участку. Когда почувствовала, что он уже на грани того, чтобы перехватить инициативу, я решилась на то, что он любил больше всего. Набрав побольше воздуха, расслабила горло и толкнулась вперед, принимая член целиком.
Его головка мягко, но настойчиво ткнулась в самое горло. Гортань обожгло жаром, глаза непроизвольно увлажнились, а рефлексы на мгновение заставили тело сопротивляться, но я подавила их. Я хотела чувствовать его всего, без остатка.
— Блядь… — его рык был похож на звериный.
Он больше не сдерживался. Пальцы намертво впились в мои волосы, и он начал сам задавать темп. Жестко, глубоко, до самого основания — член вбивался в глотку, заставляя меня издавать приглушенные, утробные звуки. Я задыхалась, чувствуя, как мощный распирает рот, как он упирается в самые гланды, но эта близость, эта его абсолютная власть надо мной только сильнее разжигали огонь внутри.
Я подняла на него глаза — покрасневшие, полные слез и обожания. Он смотрел на меня сверху вниз с такой первобытной страстью, что перехватывало дыхание. Он видел мою борьбу с собой, видел мою покорность и наслаждался ею.
— Заглатывай всё, до самого конца, — хрипел он, не прекращая своих ритмичных движений. — Покажи, как ты меня хочешь.
Я обхватила основание члена рукой, помогая себе, и ускорила темп, насколько это было возможно. Звуки влажных чавканий и моего тяжелого дыхания заполнили комнату. Я чувствовала, как его мышцы на ногах напряглись, как он стал еще тверже, если это вообще было возможно.
В какой-то момент он замер, на секунду прекратив движение, и я поняла — сейчас. Его тело выгнулось струной, он глухо зарычал, и я ощутила, как первая порция горячей, густой спермы толчком ударила в горло. Я не отстранилась. Напротив, прижалась плотнее, жадно глотая обжигающую жидкость, принимая её как высшую награду.
Одна струя, вторая, третья… Он извергался долго и мощно, пока я продолжала ласкать ствол и головку губами, стараясь не упустить ни капли. Когда он наконец обессиленно откинулся на подушки, я медленно выпустила член. Капля белесого сока лениво стекла по моему подбородку, и я, не сводя с него глаз, медленно слизала её пальцем.
Он смотрел на меня с нескрываемым восхищением.
— Умница. Моя идеальная, послушная шлюшка.
Он протянул руку, поймал меня за подбородок и притянул к себе для долгого, влажного поцелуя, в котором мы оба ощутили вкус его собственного экстаза. Но по его глазам я видела — это было только начало. Его аппетит лишь разыгрался.
Я все еще чувствовала вкус спермы на своих губах, когда он, не давая опомниться, рывком перевернул меня на живот. Прохладный утренний воздух на мгновение лизнул разгоряченную кожу спины, создавая резкий, почти болезненный контраст с тем жаром, что пылал у меня между ног. Лицо уткнулось в примятую подушку, сохранившую его запах, а бедра оказались приподняты — он бесцеремонно подставил меня под свой удар.
— Посмотри на меня, — приказал он, и я, извернувшись, поймала его взгляд.
Он навис сверху, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от моих плеч. Его мышцы перекатывались под кожей, словно живые узлы, а в глазах горело нечто первобытное, не знающее жалости. Он прижал меня всем своим весом к кровати, и я ощутила, как твердый, до предела напряженный член уперся в промежность, ища вход в уже изнывающую от нетерпения «пещерку».
Он вошел одним мощным, неостановимым движением. Я вскрикнула, впиваясь пальцами в простыни — ощущение было таким, будто меня раскалывают надвое и одновременно наполняют до самых краев. Влагалище, уже обильно смазанное собственным соком, приняло его с жадным и невообразимо пошлым звуком.
— Блядь… как же тесно… — прохрипел он в затылок, и я почувствовала, как он на мгновение замер, давая привыкнуть к этой невероятной заполненности.
А затем началось безумие. Он задал такой темп, что у меня перехватило дыхание. Каждый его толчок был выверенным и глубоким, он вбивался в киску так, будто хотел оставить клеймо внутри моего тела. Звуки шлепков плоти о плоть слились в единый ритм, заглушая шум проснувшегося города за окном. Я стонала, не в силах сдерживаться, ловя ртом воздух и выгибая спину навстречу каждому удару.
Его рука снова нашла мою шею, пальцы слегка сжались, контролируя каждое мое движение. Это было то самое доминирование, от которого колени дрожали еще сильнее.
— Чья ты девочка? Говори! — он вогнал член еще сильнее, заставляя меня буквально подлететь на матрасе.
— Твоя… только твоя… — всхлипывала я, теряя связь с реальностью.
Внутри всё пульсировало. Каждый его выпад задевал ту самую точку, разгоняя по телу электрические разряды. Наслаждение накатывало волнами, становясь почти невыносимым, граничащим с болью, но я хотела больше. Я жаждала этого заполнения, этой грубой силы, которая лишала меня воли.
— Я сейчас… не смей… без моей команды… — рычал он, ускоряясь до предела.
Мое тело уже билось в судорогах отчаянно сдерживая накатывающее удовольствие, я была на самом пике, на грани обрыва, но его запрет держал меня, заставляя сжимать зубы и терпеть эту сладкую пытку. Мышцы влагалища непроизвольно сокращались вокруг него, высасывая последние силы.
— Теперь… Кончай для меня! — рявкнул он, и этот приказ стал детонатором.
Мир взорвался ослепительной белой вспышкой. Я закричала, запрокинув голову, пока волны оргазма одна за другой накрывали, лишая чувств. В ту же секунду почувствовала, как он, издав утробный звук, до предела вошел в меня и замер. Горячие, обжигающие струи его спермы толчками начали заполнять меня, разливаясь внутри благодатным жаром. Он извергался долго, жадно, отдавая мне всё, что накопилось за эту безумную ночь.
Мы рухнули на кровать одновременно. Его тяжелое тело придавило меня, но эта тяжесть была самой приятной в мире. Сердца стучали так быстро, что казалось, они хотят проломить грудные клетки. Мы лежали в тишине, нарушаемой только нашим рваным, хриплым дыханием.
Он медленно вышел из меня, и я ощутила, как теплая влага лениво потекла по бедрам — свидетельство нашего наслаждения… нашей любви. Он перевернул меня на спину, нежно убрал прилипшие к лицу волосы и посмотрел в глаза. В его взгляде больше не было той хищной жесткости, только тихая, усталая нежность.
— Ты была великолепна, — прошептал он, целуя меня в кончик носа. — Моя маленькая, послушная… самая лучшая.
Я прижалась к его груди, слушая, как постепенно выравнивается пульс моего мужчины. Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, заливая комнату ярким светом, но нам было всё равно. Я закрыла глаза и уснула, чувствуя себя абсолютно защищенной и бесконечно желанной в его крепких объятиях.