Новый год мы встречали в тесном кругу: я, моя жена Арина, её подруга Юлия и наша соседка Олеся. Олеся — женщина яркая, но с мужчинами ей хронически не везло. В свои тридцать восемь она жила одна, и в её глазах всё чаще мелькала тень не то чтобы тоски, а скорее — затаённого голода.
Всё началось традиционно: президент, куранты, шампанское. Потом пошло что-то покрепче. Настроение поднялось, стало игривым, а присутствие двух привлекательных женщин, не считая жены, будоражило воображение. Чтобы прийти в себя, я вышел на балкон — покурить.
Стоял, вдыхал морозный воздух, как вдруг сзади обняли меня руки. Это была Арина.
«Денис, — прошептала она на ухо, и её голос звучал странно — смущённо и в то же время решительно. — Давай сегодня порадуем Олесю».
«В каком смысле?» — не понял я.
«В прямом. Она уже больше года одна. Извелась вся, понимаешь? Мне её жалко».
Предложение повисло в воздухе. «Ты что, серьёзно? А она-то сама что скажет?»
«Мы её… немного настроим. Она не против выпить. А потом… Думаю, она ещё спасибо скажет».
Если жена не против, то зачем сопротивляться? Тем более, я и сам давно поглядывал на соседку. Не будь она подругой Арины, возможно, уже предпринял бы что-нибудь.
Мы вернулись в комнату. Арина лихо налила всем, но Юле и себе — по чуть-чуть, а Олесе — от души. После четвёртой рюмки та заметно расслабилась, щёки порозовели, взгляд стал влажным и расфокусированным.
«А теперь, — торжественно объявила Арина, — смотрим кино!» На экране вместо «Голубого огонька» закрутились откровенные сцены. Олеся замерла, широко раскрыв глаза. Не давая ей опомниться, я пересел ближе и осторожно положил ладонь на её колено, потом выше. Она напряглась. В её позе читалась борьба: естественное желание давно одинокой женщины против внезапного стыда.
«Расслабься, солнышко, — ласково проговорила Арина, опускаясь перед подругой на колени. — Это наш с Денисом подарок тебе».
Её пальцы скользнули под край юбки Олеси. Та ахнула, откинулась на спинку дивана и, кажется, в этот момент что-то внутри неё сломалось — или, наоборот, встало на место. Она медленно расстегнула блузку.
Несколько минут мы ласкали её вместе: я — упругую грудь, Арина — влажную, горячую плоть между дрожащих бёдер. Олеся закинула голову, её тело выгнулось в немом крике, а затем обмякло, накрытое долгожданной волной.
«Выпьем за то, чтобы тебе, Олесь, всегда было так же хорошо», — предложила Арина, наблюдая, как подруга лежит, растрёпанная и прекрасная: грудь на виду, юбка задрана, а в полумраке слабо блестит влага на внутренней стороне бедра.
Мы выпили. Страсть, разогретая увиденным и содеянным, искала выхода. Я потянулся к жене, и она ответила жадно. Её платье расстегнулось, и я, целуя, спускался всё ниже, пока не ощутил губами жар её тела. Она была набухшей, влажной, открытой. Её крупный, твёрдый клитор требовал внимания, и я отдал ему его сполна — лизал, сосал, водил языком, пока она не заткнула себе рот кулаком, чтобы не кричать, и не забилась в беззвучной судороге.
Я был готов войти в неё, но в последний момент Арина мягко отстранила меня.
«Забыл? — прошептала она, кивая на спящую теперь Олесю. — Сегодня — для неё».
Мы расстелили на полу плед, положили пару подушек и бережно уложили на них Олесю животом вниз. Получилась картина, от которой кровь ударила в голову: её округлые, гладкие ягодицы были приподняты, между ними — тёмная, аккуратная щель, а ниже — влажный, полуоткрытый розовый бутон. Я пристроился сзади, но Арина остановила меня.
«Погоди». Она вернулась с тюбиком смазки и парой чулок. «Надень на неё. Мне нравится, как это выглядит». В её голосе звучало возбуждение. «И ещё… Я хочу, чтобы ты взял её там. Впервые. При мне».
Мы натянули на бёдра Олеси ажурные чулки, и это придало её телу ещё более греховный, кукольный вид. Я щедро смазал и её, и себя. Арина крепко связала запястья спящей подруги верёвкой.
«Теперь — да», — сказала она, направляя мой член к цели.
Я начал входить медленно, преодолевая упругое, тугое сопротивление. Головка скрылась внутри, когда Олеся застонала и попыталась отодвинуться.
«Тише, — мягко, но твёрдо сказала Арина, лаская её волосы. — Расслабься. Денис сделает всё аккуратно. Тебе понравится».
Олеся замерла, вслушиваясь в ощущения. Я продолжил движение, пока полностью не погрузился в неё. Было тесно, невероятно тесно и горячо. Когда я начал двигаться, её стоны сначала были полны боли, но Арина, поднырнув под неё, принялась ласкать её клитор, и постепенно звуки изменились. Напряжение в теле Олеси сменилось податливой дрожью, а хватка вокруг моего члена — ритмичными, жадными пульсациями.
Арина, наблюдая за нами, не выдержала. Она опустилась рядом и, не сводя с нас глаз, довела себя до оргазма быстрыми, резкими движениями пальцев.
Этот спектакль — две женщины, отдающиеся наслаждению, — стал для меня последней каплей. Я вогнал себя в Олесю до предела и выплеснул в её сжимающиеся недра всё, что копилось за весь вечер. Она кончила одновременно со мной, её тело вздрогнуло и обмякло на подушках. Через мгновение, с последним содроганием, затихла и Арина.
Мы лежали, тяжело дыша. Потом Арина развязала верёвки на запястьях Олеси. Та перевернулась, её глаза были ясными и удивлёнными.
«Я и не думала, что… это может быть так», — тихо сказала она, и в её голосе не было ни стыда, ни гнева. Только открытие.
Она подошла ко мне, села на колени и поцеловала. Я почувствовал под собой тёплую влагу — это вытекала из неё моя сперма. От этой мысли член снова напрягся.
Все оставшиеся праздничные дни мы провели втроём, исследуя новые грани этого неожиданного союза. И кажется, все мы — я, Арина и Олеся — надеемся, что этот новогодний подарок судьбы окажется долговечным.