— Знаешь, Снегурочка, — голос Макса стал низким, с хрипотцой, — у нас, коней, есть такая примета: как год встретишь, так его и проведешь. А я очень не хочу проводить этот год в одиночестве.
Вадим почувствовал, как внизу живота начал завязываться тугой узел. Он протянул руку и коснулся обнаженного плеча Марины. Кожа была горячей и чуть влажной. Девушка не отстранилась, наоборот — она кошачьим движением прильнула к его руке, закрывая глаза.
— Дедушка Мороз, — прошептала она, — ты же обещал нам чудо? Кажется, сейчас самое время его сотворить.
Скрежет металла по металлу отозвался в зубах противной дрожью, а затем последовал глухой удар, от которого пол под ногами качнулся. Лифт, до этого бодро ползший вверх, замер с такой основательностью, что у Вадима внутри всё похолодело.
— Приехали, — выдохнул он, поправляя на лице кустистую бороду, которая уже час немилосердно чесалась. — Только этого нам для полного счастья не хватало.
Вадим, он же Дед Мороз со стажем в пять сезонов, устало прислонился к зеркальной стене. Его ярко-красная шуба из дешевого бархата, отороченная искусственным мехом, в тесноте кабины казалась громоздкой и нелепой. Рядом, едва не задевая его посохом, стояла Марина — его бессменная Снегурочка. Девушка поправила расшитый пайетками кокошник, который съехал набок, и уставилась на табло этажей. Цифра «14» подмигнула им алым глазом и погасла.
— Вадик, скажи, что это шутка, — в голосе Марины прорезались нотки паники. — У нас заказ на шестнадцатом! Дети, стихи, хороводы… Нас там через пять минут ждать будут!
— Марина, посмотри на меня, — подал голос третий участник их маскарада, Макс.
Макс в этом году отдувался за всех, нацепив костюм Красного Коня. Это было нечто среднее между плюшевым пижамным комбинезоном и ростовой куклой. Голова коня с огромными влажными глазами и дерзкой челкой сейчас покоилась под мышкой у парня, открывая вид на его взмокшее, но вполне симпатичное лицо. Макс был моложе Вадима, шире в плечах и обладал той самой безбашенной энергетикой, которая помогала выживать в новогоднем чесе.
— Мы застряли в грузовом лифте нового ЖК в десять вечера тридцать первого декабря. Диспетчеры сейчас либо в хлам, либо смотрят «Иронию судьбы» в обнимку с оливье и им насрать на весь остальной мир.
Макс с силой вжал кнопку вызова. Тишина. Он нажал еще раз, потом забарабанил по панели всеми пальцами сразу. Динамик отозвался лишь издевательским шипением.
— Шикарно, — Марина опустилась на пол, расправляя полы своей голубой шубки. — Просто сказочно. Мой первый Новый год, который я встречу в коробке два на три метра.
Она была чертовски хороша даже в этом дурацком наряде. Тонкая талия, перехваченная расшитым поясом, светлые локоны, выбившиеся из-под кокошника, и огромные синие глаза, в которых сейчас плескалось раздражение. Вадим поймал себя на мысли, что за последние две недели они так сработались, что он перестал замечать в ней коллегу. Марина была живой, дерзкой и удивительно женственной под всеми этими слоями синтепона.
— Ладно, без паники, — Вадим скинул с плеч большой мешок с подарками (в основном там был поролон для объема). — Лифт считай грузовой, дышать есть чем. Макс, попробуй еще раз.
Макс прижал ухо к дверям, вслушиваясь в пустоту шахты.
— Глухо, как в танке. Слышно только, как музыка гудит, что вверху, что внизу. Басы аж по всей коробке лифта вибрируют.
Связи на телефонах тоже не было. В кабине повисла пауза. Стало слышно, как гудит вентиляция. ЖК был совсем новенький и с претензией на некоторую элитность, пусть и чисто внешне, поэтому даже за пределами квартир исправно работало отопление. Жара начала донимать их по-настоящему. Вадим чувствовал, как капля пота катится по спине, застревая в складках термобелья.
— Ребята, я больше не могу, — Марина решительно потянулась к пуговицам шубы. — Я сейчас просто в обморок упаду от теплового удара. Плевать на этот образ.
Вадим и Макс синхронно уставились на нее. Марина ловко расправилась с застежками и скинула тяжелое пальто, оставшись в одном тонком белом платье-комбинации, которое по сценарию должно было быть поддевкой, но выглядело как полноценный наряд для вечеринки. Ткань соблазнительно облегала ее грудь, а короткий подол едва прикрывал бедра в капроновых колготках с легким люрексом.
— Так-то лучше, — выдохнула она, обмахиваясь рукой. — Дедушка, ты чего застыл? Снимай свой тулуп, а то превратишься в лужу до боя курантов.
Вадим хмыкнул, послушно развязывая пояс. Под красной шубой у него оказалась обычная черная футболка, пропотевшая насквозь. Макс, недолго думая, расстегнул молнию своего «конского» комбинезона до самого пупка, обнажая крепкую грудь с полоской волос, уходящей вниз. В этом чертовски жарком костюме он не одевал даже футболку.
Пространство лифта внезапно изменилось. Еще минуту назад это была тесная камера для трех неудачников, а теперь — камерная площадка, где градус напряжения стремительно полз вверх. Запах дешевого парфюма и грима сменился чем-то более острым — запахом разгоряченных тел и внезапного предчувствия чего-то… да, чего-то.
— Слышите? — Марина приподняла голову.
Сверху, сквозь щели, донеслись приглушенные удары. Один, второй, третий…
— Куранты, — прошептал Макс. — Началось.
Они стояли в кругу, глядя друг на друга. В этой тишине, прерываемой только далеким эхом праздника, социальные роли аниматоров начали осыпаться, как сухая хвоя с елки. Вадим посмотрел на Марину. Ее кожа в свете светодиодных ламп лифта казалась фарфоровой, а полуоткрытый рот манил сильнее, чем любой праздничный стол.
— Значит, с Новым годом? — Вадим сделал шаг ближе к девушке. — Желания загадывать будем?
— Я уже загадала, — Марина посмотрела на него снизу вверх, и в ее взгляде не осталось ни капли той официальной «снегурочной» кротости. — Я загадала, чтобы эта ночь не прошла зря.
Она перевела взгляд на Макса, который стоял чуть поодаль, прислонившись к поручню. Парень медленно облизнул губы, не сводя глаз с ее ног.
— Знаешь, Снегурочка, — голос Макса стал низким, с хрипотцой, — у нас, коней, есть такая примета: как год встретишь, так его и проведешь. А я очень не хочу проводить этот год в одиночестве.
Вадим почувствовал, как внизу живота начал завязываться тугой узел. Он протянул руку и коснулся обнаженного плеча Марины. Кожа была горячей и чуть влажной. Девушка не отстранилась, наоборот — она кошачьим движением прильнула к его руке, закрывая глаза.
— Дедушка Мороз, — прошептала она, — ты же обещал нам чудо? Кажется, сейчас самое время его сотворить.
Вадим мягко взял ее за подбородок, заставляя посмотреть на себя. В зеркале лифта он видел их отражение: громоздкий старик в красных штанах, полураздетый парень в шкуре коня и хрупкая девушка в белом шелке. Это выглядело как начало какого-то безумного, порочного спектакля, и ни один из них не собирался прерывать это представление.
— Чудо будет, — пообещал Вадим, чувствуя, как его пальцы непроизвольно сжимаются на ее затылке, запутываясь в светлых волосах. — Такое чудо, которое ты будешь вспоминать до следующего декабря.
Макс подошел сзади, кладя руки на талию Марины. Она вздрогнула, но не от испуга, а от острого удовольствия, выгибая спину навстречу его ладоням. Теснота лифта теперь играла им на руку: каждое движение, каждый выдох отдавался в теле другого.
— Ну что, — Макс прижался губами к ее шее, прямо под кокошником, — приступим к раздаче подарков?
Марина ответила гортанным стоном, который окончательно сорвал предохранители. Диспетчер мог не отвечать хоть до утра — здесь, в этой застрявшей между этажами коробке, время только что остановилось, чтобы дать дорогу совсем другим инстинктам.
Слова Макса про подарки разрезали душный воздух лифта почище любого ножа. Марина, прижатая спиной к его широкой груди, прерывисто выдохнула, и этот звук, нечто среднее между всхлипом и стоном, стал для парней финальным сигналом. В кабине, пропахшей мандаринами, дешевым гримом и теперь уже отчетливым, острым запахом мужского и женского возбуждения, правила приличия рассыпались быстрее, чем догорает бенгальский огонь.
— Дедушка, — Марина обернулась к Вадиму, и в ее глазах, подернутых влажной поволокой, не осталось ни капли той экранной невинности, которую она изображала на утренниках. — Кажется, твоя внучка в этом году вела себя совсем не по-детски.
Вадим не стал тратить время на прелюдии. Он шагнул вперед, сминая в кулаке подол короткого платья, и накрыл ее рот жадным, глубоким поцелуем. Это не было похоже на нежное прикосновение — он буквально впился в ее губы, пробуя на вкус помаду и тот сладкий хмель, что бил в голову обоим. Марина ответила с такой яростью, будто ждала этого все пять лет их совместной работы. Ее руки взметнулись вверх, пальцы впились в его затылок, сбивая дурацкий кокошник, который с глухим стуком упал на пол.
Макс, не дожидаясь своей очереди, начал действовать сзади. Его ладони, привыкшие к физическому труду, бесцеремонно нырнули под шубку девушки. Он нащупал крутые изгибы бедер, обтянутые тонкими колготками, и с силой сжал их, притягивая Марину еще плотнее к своему паху. Под мягким плюшем костюма коня у него уже всё буквально звенело от напряжения.
— Снимай эти тряпки, Снегурочка, — прохрипел Вадим ей в рот, помогая освободиться от остатков наряда.
Платье Снегурочки соскользнула на пол, дополняя мягкое гнездо из шубки-пальто. Под ним оказалось тонкое белое бельё, которое сейчас больше скрывало, чем обнажало. Вадим подхватил Марину под коленки и легко, как пушинку, усадил на широкий поручень, идущий вдоль зеркальной стены. Девушка охнула, инстинктивно обхватив его талию ногами, открывая вид на светлую полоску кружевных трусиков.
— Какая же ты… — Макс осекся, жадно разглядывая открывшуюся картину.
Он быстро расправился с молнией своего комбинезона, сбрасывая его до пояса. Его торс, крепкий и поджарый, блестел от пота в холодном свете люминесцентных ламп. Не тратя времени, он прильнул к шее Марины, пробуя кожей вкус ее пульса, в то время как его руки уже вовсю хозяйничали у нее на груди. Вадим тем временем опустился на колени прямо перед ней. Его взгляд был прикован к тому месту, где кружево белья едва прикрывало пульсирующую женственность.
— Дедушка проверит, — глухо произнес Вадим, и его пальцы уверенно поддели край трусиков, сдвигая их в сторону.
Марина вскрикнула, запрокидывая голову назад. Ее затылок мягко коснулся зеркала, по которому уже поползли разводы пара от их дыхания. Когда язык Вадима впервые коснулся ее киски, горячий и влажный, она едва не соскользнула с поручня. Это было слишком резко, слишком хорошо. Он не церемонился: вылизывал ее глубокими, размашистыми мазками, заставляя девушку судорожно сжимать бедрами его голову.
— Ох, Вадик… да… прямо там! — стонала она, уже не стесняясь громкости.
Макс, чье терпение окончательно лопнуло, поспешно освободился от остатков костюма. Его достоинство, тяжелое и налитое, дернулось, освободившись из тесного плена белья. Он встал вплотную к Марине, ладонью заставляя нагнуться. Девушка, не раздумывая, подалась вперед, обхватывая его ствол ладонями, а затем касаясь ртом. Она начала ласкать его губами, пробуя на вкус саму суть наступающего года – хуй огненного «коня» – в то время как внизу Вадим продолжал свою методичную работу языком.
Лифт слегка качнулся, словно одобряя происходящее. Внутри кабины стало невыносимо жарко. Марина металась между двумя мужчинами: ее рот был занят Максом, а низ живота буквально плавился под напором Вадима. Запах возбужденной женщины, смешанный с мускусными нотками потных мужских тел, создал в этом замкнутом пространстве атмосферу настоящего притона, спрятанного в недрах благополучного дома.
— Хватит, — Макс мягко отстранил ее лицо от своего паха. — Я сейчас кончу прямо тебе на лицо, а я хочу чувствовать тебя внутри.
Он развернул Марину спиной к себе, заставляя ее встать на колени прямо на сброшенную шубу. Вадим поднялся, его глаза горели темным, возбуждённым огнем, что совершенно не вязалось с образом доброго дедушки. Он встал спереди, перехватывая руки девушки и прижимая их к зеркалу выше ее головы. Теперь Марина была полностью зафиксирована: сзади на нее наваливался мощный Макс, а спереди она видела свое отражение — растерзанное, порочное и бесконечно прекрасное.
— Проси, — шепнул Вадим ей в ухо, покусывая мочку.
— Пожалуйста… Макс, ну же! — взмолилась она, выгибая спину так, что ее попка стала идеальной мишенью.
Макс придерживал ее за бедра, его пальцы оставляли красные следы на нежной коже. Он приставил головку к тающей пиздёнке Снегурочки, которая уже буквально сочился смазкой после стараний Вадима. Одним мощным, уверенным толчком он вошел в нее на всю длину. Марина издала длинный, горловой звук — не то крик, не то стон облегчения. В тесном лифте звук показался оглушительным.
— Господи, как тесно… — прохрипел Макс, начиная двигаться.
Каждый его толчок вбивал Марину вперед, прямо в объятия Вадима. Тот не оставался безучастным: он жадно целовал ее, сминая руками ее грудь, заставляя соски твердеть до предела. Марина чувствовала себя натянутой струной. Ритм был жестким, почти агрессивным. Шлепки тел друг о друга сливались с гулом вентиляции.
Макс не жалел ее. Он входил глубоко, до самого упора, заставляя Марину каждый раз вздрагивать всем телом. Она видела в зеркале, как ее грудь колышется в такт движениям парня, как капли пота блестят на его плечах. Это было настолько бесстыдно и правильно, что у нее перед глазами начали всплывать искры.
— Я сейчас… я всё! — закричала она, когда Макс прибавил темпу, превращая свои движения в сплошной поток мощи.
В этот момент Вадим, не прерывая поцелуя, запустил руку ей между ног, нащупывая клитор. Это стало последней каплей. Марину прошило мощным разрядом. Ее внутренности сжались в судороге, обхватывая член Макса мертвой хваткой. Парень зарычал, делая последние, самые глубокие толчки, и содрогнулся, изливаясь внутрь нее горячими волнами.
Они замерли в одной позиции, тяжело дыша. Лифт молчал. Только где-то наверху продолжали долбить басы чьей-то вечеринки, напоминая о том, что мир снаружи еще существует. Но здесь, между этажами, праздник только что достиг своего апогея.
Тишина, повисшая в кабине после первого взрыва страсти, была обманчивой. Воздух стал настолько густым, что его, казалось, можно было резать ножом. Марина, всё еще стоя на коленях на своей меховой шубке, медленно перевела дыхание. Ее лицо, отраженное в зеркале, горело лихорадочным румянцем, а губы, припухшие от настойчивых поцелуев, чуть дрожали.
— Это только начало, — выдохнул Вадим, поднимая девушку на ноги.
Старший аниматор не собирался уступать пальму первенства. Теперь настала его очередь. Он развернул Марину к себе, и та, поняв намек без слов, игриво толкнула его в грудь, заставляя сесть на тот же самый поручень, на котором только что сама извивалась от удовольствия. Вадим устроился поудобнее, широко расставив ноги в красных шароварах.
Марина присела перед ним, и ее светлые волосы каскадом рассыпались по мужским бедрам. Она действовала уверенно, со знанием дела. Макс, не желая оставаться просто зрителем, пристроился сзади, прижимаясь своим разгоряченным торсом к ее спине. Он обхватил ее груди, лаская соски, которые под его пальцами становились твердыми, как льдинки.
— Ну же, внученька, — прохрипел Вадим, чувствуя, как его собственная плоть требует продолжения банкета.
Марина обхватила член губами, и Вадим едва не взлетел к потолку лифта. Ее язык работал виртуозно, она знала каждое чувствительное место, заставляя опытного «Дедушку Мороза» судорожно вцепиться в ее плечи. В это же время Макс сзади продолжал свою игру, его ладони спускались ниже, снова нащупывая влажную глубину между ее бедер, которая еще хранила тепло его недавнего излияния.
— Давай наверх, — скомандовал Вадим через пару минут, когда терпеть стало уже невозможно.
Он подхватил Марину за талию, помогая ей сесть на него сверху, лицом к лицу. Она обхватила его бедрами, и Вадим, придержав свой ствол, одним движением насадил ее на пылающий член. Девушка издала звонкий, почти торжествующий стон. Теперь они были сцеплены в тесный узел.
Макс, стоящий сзади, оказался в идеальной позиции. Он прижался к ее попке, направляя свой снова налившийся орган к ее маленькому, тугому входу.
— Позволишь, Марин? — шепнул он ей в самое ухо.
Вместо ответа Марина просто сильнее подалась назад, приглашая его к самому запретному.
Теперь в лифте началось настоящее безумие. Вадим ритмично подкидывал ее на себе, входя глубоко и мощно, а Макс сзади штурмовал ее вторую крепость. Марина оказалась зажата между двумя огнями, двумя мощными хуями – «дедушкиным» и «конским», – которые то совпадали в ритме, то шли вразрез, создавая невероятную симфонию ощущений.
— О боже… я… я сейчас на снежинки рассыплюсь! — кричала она, впиваясь ногтями в плечи Вадима.
Кабина лифта вибрировала. Шлепки тел, стоны, тяжелый храп Макса и глубокие вздохи Вадима слились в единый гул. В какой-то момент Марина почувствовала, что она больше не принадлежит себе — она была частью этого мощного механизма, этой новогодней вакханалии, которая была в сто раз круче любого самого дорогого корпоратива, на котором ей доводилось бывать.
— Быстрее! Оба! — молила она, ее голова моталась из стороны в сторону, разметая остатки грима по зеркалу.
Оргазм накрыл их почти одновременно. Вадим зарычал, чувствуя, как внутри него срывается лавина, и в этот же миг Макс, сделав последний, сокрушительный толчок, излился в её попку. Марина зашлась в беззвучном крике, ее тело выгнулось дугой, а мышцы внутри сжались в таком мощном экстазе, что оба мужчины замерли, ошеломленные силой ее оргазма.
Они еще несколько минут сидели так, не в силах пошевелиться, сплетенные руками и ногами в этом просторном лифте, который стал их личным траходромом.
И тут, как по заказу, раздался громкий «дзынь».
Свет в кабине мигнул, а потом ровный гул мотора возвестил о том, что лифт ожил. Кабина плавно поползла вверх.
— Твою мать! — Макс первым сорвался с места, лихорадочно натягивая свой плюшевый комбинезон. — Едем!
Началась комедийная суета. Вадим, чертыхаясь, пытался на ходу застегнуть шубу и поправить съехавшую на бок бороду. Марина, хохоча от избытка адреналина, впрыгнула в свою голубую шубку, буквально на лету застегивая пуговицы и пытаясь пригладить растрепанные волосы.
— Кокошник! — крикнул Вадим.
— Ща натяну, никуда не денется! — отмахнулась Марина, вытирая губы тыльной стороной ладони.
Лифт остановился на нужном этаже. Двери медленно разошлись в стороны. На площадке стояла подвыпившая компания с бенгальскими огнями и пара детей, которые с нетерпением ждали чуда.
Троица вышла из лифта: Дед Мороз в слегка помятой шубе, Снегурочка с подозрительно блестящими глазами и раскрасневшаяся Огненная Лошадь, чей хвост болтался немного криво.
— С Новым годом, ребятишки! — зычным, чуть дрожащим голосом провозгласил Вадим, поудобнее перехватывая мешок с поролоном. — А вот и мы! Задержались немного… в сказке застряли.
Марина подмигнула Максу, который не сдержавшись заржал так, что любая кобыла обзавидовалась бы. Они вошли в квартиру заказчика, неся с собой запах мандаринов, праздника и маленькой тайны, которая навсегда останется в шахте этого лифта.