Бля, как же это было дико. До сих пор, когда вспоминаю, у меня мурашки по коже и где-то там внизу все сжимается. Меня зовут Катя, я учусь на втором курсе и, чтоб вы понимали, я всегда была пай-девочкой. Пока не встретила его.
Игорь Борисович, наш тренер по легкой атлетике. Здоровенный мужик лет сорока, с руками, как два моих бедра, и рожей, которая никогда не улыбается. В зале он был настоящим диктатором. Если ты опаздывал — бегал дополнительные круги, если пропускал — отрабатывал в двойном размере. Короче, мясник, а не тренер. Я его, если честно, боялась до усрачки. Но и уважала, потому что благодаря его методикам я реально подтянулась.
И вот тут я вляпалась. Загуляла с подружками, потом сессия накрыла, и я просто забила на три тренировки подряд. Думала, ну, схожу, извинюсь, отмажусь чем-нибудь. Хер там плавал. Он поймал меня после пар в коридоре.
— Соколова, — рявкнул он так, что я подпрыгнула. — Вечером жду в спортзале. В восемь. Отрабатывать прогулы.
— Но Игорь Борисович, у меня…
— В восемь, — отрезал он и ушел, даже не дав договорить.
Вечером зал был закрыт. Я тупо проторчала у дверей полчаса, а потом мне прилетело сообщение: «Адрес общежития, корпус 2, комната 514. Жду».
Я чуть не обосралась. Тренер в общаге? Это вообще законно? Но ноги сами понесли меня туда. Странное дело, меня трясло от страха, но где-то глубоко в животе завязался тугой узелок предвкушения. Дура, конечно.
Комната у него была халупа еще та: узкая койка, заваленный книгами стол, шведская стенка в углу и запах пота и дешевого одеколона. Он сидел в спортивных штанах и майке-алкоголичке, которая туго обтягивала его плечи.
— Проходи, Соколова. Закрой дверь, — скомандовал он, даже не вставая.
Я зашла, как мышь, вжав голову в плечи.
— Игорь Борисович, ну простите, правда, больше не повторится.
— Не повторится? — он хмыкнул и встал. Ростом он был под два метра, навис надо мной, как скала. — Ты мою команду подводила, Соколова. Команду. Из-за тебя на соревнованиях придется переставлять участников. Ты понимаешь последствия?
— Я отработаю на поле, сто кругов пробегу, — залепетала я.
— На поле? — он приблизился вплотную. От него пахло потом и табаком. — Твое поле здесь. Раз уж ты пришла ко мне домой, значит, понимаешь, что наказание будет другим.
И тут меня пробил холодный пот. Я все поняла. Но вместо того, чтобы развернуться и сбежать, я стояла, как вкопанная, глядя в его жесткие глаза.
— Раздевайся, — коротко приказал он.
— Что? — прошептала я.
— Ты слышала. Ты провинилась, я тебя наказываю. Это проще, чем гонять тебя по стадиону. Или ты хочешь, чтобы я отстранил тебя от соревнований насовсем?
Шантажист хренов. И это сработало. Спорт был для меня всем. Дрожащими руками я стянула с себя толстовку, потом джинсы. Осталась в лифчике и стрингах. Он смотрел на меня в упор, и его взгляд ощущался как физическое прикосновение.
— Мало, — рявкнул он.
Я сняла все. Стояла перед ним голая, прикрывая руками грудь и лобок. В комнате было прохладно, но соски встали колом, как два камешка.
— Ложись на кровать, лицом вниз, — сказал он, доставая из шкафа какую-то банку с кремом. — У тебя мышцы забиты после прогулов. Сделаю массаж.
Я послушно легла на эту узкую, пахнущую потом койку, уткнувшись носом в подушку. И тут началось. Он сел мне на ноги, придавив меня своим весом. Его ручищи вцепились мне в плечи. Сначала он просто давил, разминал, и это было больно, но терпимо. Потом его руки потекли ниже. По спине, по пояснице.
— М-м-м, — выдохнула я невольно.
Он раздвинул мои ягодицы. Я дернулась, но он сильнее надавил ногой мне на бедра, фиксируя на месте.
— Лежать, — приказал он жестко. — Мышцы ягодичные тоже надо размять.
И его большой палец, смазанный кремом, прошелся прямо по моей дырочке. По самому центру, по анусу. Меня будто током ударило. Я ахнула и вцепилась в подушку.
— Не сжимайся, — прошипел он. — Расслабься, иначе будет больнее.
Я пыталась, но как тут расслабишься, когда тебя лапает тренер? Его палец кружил вокруг, давил, но не проникал. Дразнил. А другой рукой он вдруг схватил меня за киску спереди, грубо сжал пальцами клитор. Я вскрикнула.
— Там вообще все запущено, — хохотнул он. — Сухо, как в пустыне. Но ничего, сейчас исправим.
Он перевернул меня на спину. Я лежала под ним, раскорячившись, а он нависал, расстегивая свои треники. Его член вывалился оттуда, как дубина. Толстый, с красной головкой, венозный. Я таких даже в порно не видела, только у парней в душевой мельком, но там всё было куда скромнее. У меня аж слюна в горле пересохла.
— Ртом поработаешь сначала, — сказал он, придвигая свои яйца к моему лицу. — Разомни его, чтобы я в тебя влез.
Я замотала головой: — Я не умею, я никогда…
Он схватил меня за волосы, намотал на кулак и ткнул членом в губы.
— Учиться надо, Соколова. За все прогулы надо платить. Открой рот.
Я открыла. Головка ворвалась мне в рот, заполнила его целиком, уперлась в глотку. Меня чуть не вырвало. Я захрипела, пытаясь отстраниться, но он держал мертвой хваткой и начал двигать моей головой вверх-вниз, насаживая мой рот на свой ствол.
— Соси, — рычал он. — Работай языком, не щербись зубами, сука.
Слезы брызнули у меня из глаз, слюна текла по подбородку, но я делала, как он велел. Я облизывала эту скользкую головку, чувствуя солоноватый вкус смазки. Он стонал сверху, сжимая мои волосы до боли.
— Хватит, — выдохнул он через пару минут, вытаскивая член. — А то кончу раньше времени.
Он снова перевернул меня на живот, задрал мне задницу, заставив встать на колени, а грудью лечь на кровать. Поза была такая, что я чувствовала себя последней шлюхой. Он плеснул на мою дырочку холодной жидкости из той банки, потом плюнул прямо на член и размазал.
— Сейчас будет пиздец больно, — предупредил он, и я услышала в его голосе улыбку. — Но ты же у нас спортсменка, терпи.
Он приставил головку к моему сфинктеру. Я вжалась лицом в подушку, ожидая ада. Он надавил. Головка вошла — и мир вокруг взорвался. Это была не просто боль, это был разрыв. Ощущение, что мне в задницу загоняют раскаленный лом. Я заорала в голос, забилась под ним, пытаясь вырваться.
— Стоять! — заорал он в ответ, отвесил мне звонкую пощечину по ягодице, так что кожа загорелась. — Терпи, тварь! Сама виновата!
Он вогнал еще глубже. Мой анус горел огнем, растягиваясь до невозможности, но он не останавливался, пока не вошел почти весь. Я чувствовала, как его лобковые волосы щекочут мою задницу. Я рыдала в подушку, но между всхлипами, сука, я начала чувствовать что-то еще. Когда он чуть сдвинулся назад и снова вошел, по стенкам прошла не только боль, но и дикая, запретная волна. Какая-то искра ударила в самый низ живота, отдалась в клиторе.
— Ох, бля… — выдохнула я сквозь слезы.
— Что, нравится, сучка? — прорычал он, начиная ритмично двигаться. — Говори, нравится, когда тебя имеют, как последнюю дырявую шлюху?
— Да… — прошептала я, сама не веря своим словам. — Да…
Он трахал меня в задницу жестко, глубоко, с каждым толчком вбивая меня грудью в матрас. Его яйца шлепали по моей мокрой киске, создавая этот влажный, похотливый звук. Я скулила, подмахивала ему навстречу, потому что это ощущение наполненности, этой невероятной толщины во мне, сводило с ума.
— Я сейчас кончу, — прохрипел он.
Он вытащил член мгновенно, развернул меня и снова засунул мне в рот. Я едва успела открыться, как он зарычал, и в меня ударила горячая, густая струя. Сперма была горьковатая, скользкая, ее было так много, что я захлебывалась, но глотала, глотала, чувствуя, как моя пустая дырочка пульсирует и сжимается, мечтая о том, чтобы он снова был внутри.
Он отвалился на кровать, тяжело дыша. Я лежала рядом, размазывая по лицу сопли и его сперму. В комнате воняло сексом. Моя задница горела огнем, между ног все было мокрое от моих собственных соков.
Минуту мы молчали. Потом он повернулся и взял меня за подбородок, заглядывая в глаза.
— Завтра в восемь, Соколова. Опять отрабатывать. И без опозданий.
Я кивнула, все еще тяжело дыша. Я понимала, что влипла. Это было наказанием. Но мне это понравилось. Я хотела еще. Я хотела, чтобы он снова меня ломал, наказывал и заполнял собой. Я встала, на дрожащих ногах, начала одеваться. Он даже не проводил меня, только закурил, глядя в потолок.
Выходя из этой вонючей комнаты, я чувствовала, как между ног течет что-то липкое. То ли его сперма, то ли моя влага. Я вытерла рот тыльной стороной ладони и подумала: “Ну и кто кого наказал?” Кажется, это он только что подарил мне самую сильную зависимость в моей жизни.