Что самое хреновое в браке? Нет, не ссоры из-за грязных носков и не необходимость готовить ужин каждый день. Самое хреновое — это предсказуемость. Абсолютная, гробовая тоска предсказуемости. Ты знаешь, как он поцелует тебя перед работой (чмок в щеку), что скажет за ужином («нормально, устал»), и как будет трахать тебя в субботу утром (десять минут, три позы, поцелуй в лоб и «я в душ»).
Паша, мой муж, отличный парень. Правда. Добрый, заботливый, сисадмин с золотыми руками. Но руки эти уже пять лет мнут меня по расписанию. А мне тридцать два. Я еще хочу, чтобы сердце колотилось так, что ребра трещат.
Поэтому когда Паша сказал, что летний корпоратив его конторы будет в загородном отеле с открытым баром и ночевкой, я согласилась не раздумывая. Просто чтобы вырваться из кухни-спальни-ванной. Надела то самое красное платье, которое Паша считает «слишком открытым» (спина голая почти до копчика), накрасила губы так, будто собираюсь кого-то укусить, и поехала.
Отель был крутой: терраса, подсвеченный бассейн, пахнет хвоей и деньгами. Народ гулял. Паша почти сразу налился пивом и ушел трепаться с коллегами. А я осталась у бара. И тут же почувствовала взгляд.
Это был он. Игорь Борисович. Генеральный директор. Босс моего мужа. Я видела его пару раз мельком — солидный мужик лет сорока пяти, седина на висках, дорогие часы. Но сегодня, без пиджака, с расстегнутой верхней пуговицей рубашки, он выглядел не как начальник. Он выглядел как мужик, который знает, что делать с женщиной.
Он подошел. Не спросил, можно ли присесть. Просто оказался рядом, заказал нам обеим текилу.
— Паша говорил, вы не пьете крепкое, — сказал он, протягивая мне рюмку с солью и долькой лайма.
— Паша много чего говорит, — усмехнулась я, слизнула соль с запястья и опрокинула текилу. Лайм выжала прямо в рот, глядя ему в глаза.
Игорь улыбнулся. Спокойно так, хищно. Я поняла: игра началась.
Дальше был танец. Буквально. Кто-то из отдела заказал караоке, но народу хотелось двигаться. Заиграло что-то ритмичное, и я вышла на небольшой пятачок перед террасой. Трава под ногами мягкая, воздух теплый, а я просто закрыла глаза и позволила телу плыть под музыку.
Когда открыла глаза, Игорь стоял напротив. Он не прикасался ко мне, но его близость жгла кожу. Он двигался рядом, лениво, уверенно. Его рука иногда проходила в миллиметре от моей голой спины.
— У Паши хороший вкус, — сказал он мне на ухо, перекрывая музыку.
— Это я его выбрала, — ответила я, наклонив голову, подставляя шею.
— Значит, у тебя он был тогда так себе, — усмехнулся Игорь. — А сейчас?
Музыка кончилась. Паша маячил где-то у столиков с пивом, увлеченно споря о чем-то с каким-то толстяком в очках. Я перевела взгляд на Игоря. В его глазах было не просто желание. Там была власть.
— А что сейчас? — спросила я, хотя пульс уже стучал в горле.
— Сейчас у тебя есть выбор, — он взял меня за руку, провел большим пальцем по моему запястью, где билась жилка. — Скучать с мужем или вспомнить, каково это — быть женщиной.
Между ног у меня предательски потеплело, а соски врезались в ткань платья так, что хоть кричи.
— И что ты предлагаешь? — мой голос сел до хрипоты.
— Предлагаю уйти отсюда. На пару минут. Там, — он кивнул в сторону основного здания отеля, — туалеты для персонала. Никого нет, чисто. Идем?
Я оглянулась на Пашу. Он даже не смотрел в нашу сторону. Сейчас или никогда. Рутина или адреналин. Унылый секс по расписанию или дикий, грязный, быстрый перепихон с опасным мужиком.
— Идем, — выдохнула я.
Мы пошли не через главный холл, а в обход, по дорожке. Внутри отеля было тихо. Игорь уверенно вел меня за руку мимо кухни, в служебное крыло. Я слышала стук своих каблуков по плитке и гулкий стук сердца.
Он толкнул дверь с табличкой «Для персонала». Туалет оказался неожиданно чистым, с парой кабинок и длинной раковиной на всю стену. Зеркало в мыльных разводах, пахнет хлоркой и еще чем-то терпким.
Как только дверь закрылась, Игорь развернул меня к себе и вжал в стену. Никакой романтики. Просто жадный, голодный поцелуй. Его язык ворвался в мой рот, пахнущий текилой, и я застонала. Мои руки вцепились в его рубашку. Он сжал мои ягодицы так сильно, что наверняка останутся синяки.
— Давно хотел тебя, — выдохнул он мне в губы, отрываясь на секунду. — Как увидел на свадьбе у Павловых год назад.
— Год? — ахнула я. — И молчал?
— Ждал момента, — он рванул бретельку моего платья с плеча. — Такие, как ты, просто так не дают. Вас брать надо, когда сами захотите.
Его рот скользнул вниз по шее, к ключице. Одной рукой он задрал подол моего платья до талии, другой сжал грудь поверх ткани, сминая сосок.
— Белья нет, — усмехнулся он, проведя пальцами по голой промежности. — Ах ты ж шлюшка. Пришла на корпоратив к мужу без трусов?
Я закусила губу, чтобы не заорать. Его пальцы уже раздвигали мои складки, нащупывая клитор. Мокро там было, жесть.
— Это для тебя, — прохрипела я.
— Значит, ждала, — констатировал он и надавил на вход сразу двумя пальцами.
Я выгнулась дугой. Член мужа я, конечно, люблю, но это… Это были пальцы мужика, который умеет ждать, умеет брать. Он двигал ими во мне резко, глубоко, а большим пальцем давил на клитор, накручивая меня как волчок.
— Сделай мне приятно, — скомандовал он, вынимая пальцы и поднося их к моим губам. — Оближи.
Я послушно провела языком по своим сокам. Вкус солоноватый, острый. Возбуждение ударило в голову так, что потемнело в глазах.
— На колени, — приказ прозвучал тихо, но я подкосилась мгновенно.
Плитка холодила колени, но мне было плевать. Руки тряслись, когда я расстегивала его ремень. Молнию дернула так, что чуть не сломала. И вот он. Его член. Толстый, длинный, с набухшей головкой. В свете тусклой лампы казался почти черным от прилившей крови.
— Давай, покажи класс, — он взял себя за основание и провел головкой по моим губам, размазывая каплю смазки. — Открой рот.
Я открыла. И он вошел. Сразу глубоко, почти до глотки. Я закашлялась, но он держал меня за затылок, не давая отстраниться. Паша так никогда не делал. Паша боялся сделать мне больно. А этому было плевать. И это заводило до умопомрачения.
Я взяла ритм. Втягивала щеки, работала языком, накручивая его ствол, когда он выходил, и снова насаживаясь ртом, когда он входил. Слюна текла по подбородку, тушь наверняка потекла, но я видела в зеркале напротив его лицо: глаза прикрыты, губы сжаты в нитку. Ему было охеренно хорошо.
— Хватит, — выдохнул он вдруг, вынимая член. — А то кончу тебе в рот.
Он рывком поднял меня, развернул спиной, перегнул через край раковины. Холод керамики обжег живот. В зеркале я увидела себя: раскрасневшуюся, с размазанной помадой, с задранным платьем и голой мокрой задницей. А сзади стоял он, направляя член.
— Смотри на нас, — приказал он.
И вошел.
Одним толчком. До упора.
Я заорала. В голос. Это было больно и охренеть как приятно одновременно. Он был толще мужа, заполнял меня целиком, растягивая стенки так, что искры из глаз.
— Какая же ты узкая, — прошипел он, начиная двигаться. — И мокрая. Терпеть такое от бабы мужика, который внизу пиво пьет?
— Заткнись! — выдохнула я, но сама подалась назад, навстречу.
Он трахал меня жестко, глубоко. Каждый удар отдавался в клиторе, в животе, в горле. Его рука обхватила мои волосы, намотала на кулак и оттянула голову назад, заставляя смотреть в зеркало. Я видела, как его член исчезает во мне, как блестят мои бедра от соков.
— Кончить хочешь? — прорычал он, ускоряясь.
— Да! — закричала я. — Хочу!
— А муж в зале. Ищет тебя, наверное, — он усмехнулся, не сбавляя темпа. — А ты тут с его боссом… давай, кончай для меня.
Эти слова сломали последний барьер. Мысль о том, что Паша бродит где-то с бокалом пива, пока я тут, перегнутая через раковину, ловлю членом каждый сантиметр своей матки… Это подстегнуло оргазм такой силы, что меня скрутило в дугу.
Я кончила с диким, сдавленным воплем, вцепившись в края раковины так, что побелели костяшки. Волны накрывали одна за другой, мышцы влагалища сжимали его член, выжимая, вылизывая.
— Твою мать, — выдохнул он и дернулся в последний раз, вбиваясь на максимальную глубину.
Я почувствовала, как его член дернулся внутри меня, и горячая, густая струя спермы залила меня. Толчок, второй, третий. Он кончал долго, уткнувшись лицом мне в затылок и рыча сквозь зубы.
Несколько секунд мы стояли молча, тяжело дыша. Потом он вышел из меня. Из меня сразу потекло. Теплая жидкость потекла по внутренней стороне бедра. Я выпрямилась, дрожащими ногами. В зеркале — полный разгром.
Игорь спокойно застегнул штаны, вымыл руки. Подал мне бумажное полотенце.
— Приведи себя в порядок. Я выйду первым.
Я кивнула, все еще не в силах говорить. Промокнула между ног — бумажка стала мокрой и липкой от нашей смеси. Вытерла подбородок, губы. Поправила платье.
Игорь уже открывал дверь. На пороге обернулся.
— Приходи еще. Паше привет, — усмехнулся он и вышел.
Я осталась одна. Сердце колотилось как бешеное. В голове шумело. Что я наделала? Но противный внутренний голос шептал: «Какая же ты красотка».
Через пять минут я вышла. На террасе играла музыка. Игорь стоял у бара с каким-то мужиком, обсуждая планы. Даже не взглянул в мою сторону. Паша нашелся у столика. Он испуганно посмотрел на меня.
— Ты где была? Я обыскался!
Я улыбнулась самой невинной улыбкой.
— В туалет ходила. Очередь была. Пить хочется ужасно.
Паша тут же расслабился, полез за пивом для меня. А я села на стул и почувствовала, как внутри меня снова сладко заныло, когда под платье потекли остатки его спермы.
Домой мы вернулись на следующий день. Паша был довольный, выпивший и счастливый. Он даже хотел заняться сексом, когда приехали, но я сказала, что голова болит. Он не настаивал. Он вообще никогда не настаивает.
Я лежала в душе и смотрела, как вода смывает с меня запах другого мужчины. И знала: это не последний раз. Завтра на работе Паша будет сидеть на планерке, смотреть на своего босса, и не знать, что этот босс всего несколько часов назад имел его жену раком в туалете.
А я буду сидеть дома и вспоминать, как жестко он держал меня за волосы. И ждать сообщения. Потому что такие, как Игорь, не отпускают просто так. А такие, как я, не отказываются.