Август. Вечер. Мы с Аней, как обычно, пошли в парк у реки – наш ритуал, попытка поймать хотя бы призрак свежести. Я в простых шортах и потёртой футболке, она – в лёгком летнем платье в цветочек, которое я подарил ей на прошлый день рождения. Только сейчас я понимаю, что это платье было частью её плана. Оно было короче, чем обычно, едва прикрывало верх бедер, когда она садилась, а тонкая ткань обтягивала её упругую грудь без намёка на лифчик.
Аня была на взводе. Это чувствовалось по её нервным движениям, по тому, как она кусала губу, глядя вдаль. Мы сидели на старой деревянной скамейке, которая скрипела при каждом движении. Я пил теплый квас, она перебирала в руках телефон, но экран был тёмным. Она ждала чего-то. Вернее, кого-то.
Она уже давно делилась со мной фантазиями. Не о романтике, нет. Её заводила мысль о грубом, случайном сексе. О том, чтобы её взяли, как вещь, без лишних слов. Я знал, что для неё это игра на грани, а для меня – странная смесь ревности, стыда и дикого возбуждения. Я – тот самый куколд, который согласился сидеть на скамейке и ждать.
Он появился, когда солнце уже коснулось верхушек деревьев, окрасив всё в багрянец. Не мачо с обложки, а просто подтянутый парень лет двадцати пяти в чёрных спортивных шортах и серой майке, с наушниками в ушах. Он бежал по аллее, мускулы на ногах играли под кожей, на майке тёмное пятно пота между лопаток.
Аня замерла. Я видел, как её взгляд прилип к нему. Она проследила за ним глазами, а когда он пробежал мимо, её нога, как бы невзначай, вытянулась, и её босоножка с ремешком щёлкнула по гравию. Он замедлил бег, обернулся. Убрал один наушник.
– Простите, я помешал? – спросил он, голос немного с хрипотцой, дыша глубоко.
– Нет, что вы, – улыбнулась Аня. Улыбка у неё была особенная, не просто губами, а глазами – тёплая и в то же время дерзкая. – Просто любуюсь. На бегунов.
Парень остановился, опёрся руками о колени, отдышался. Потом поднял на неё взгляд. Я сидел, как приклеенный, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он посмотрел на Аню, потом мельком на меня.
– Муж? – спросил он прямо, кивнув в мою сторону.
Аня тоже посмотрела на меня. В её глазах был вопрос и… предвкушение. Я едва заметно кивнул.
– Да, – сказала Аня, поворачиваясь к нему. – Но он… особенный. Он понимает меня. А я давно мечтаю попробовать кое-что. С незнакомцем.
Парень выпрямился, ухмыльнулся. Взгляд его скользнул по её ногам, груди, остановился на лице.
– Серьёзно? Прямо здесь?
– Не прямо здесь, – усмехнулась Аня. Она встала, поправила платье. – Там, за кустами. Тихо и никого. Если хочешь… можешь провести меня.
Они ушли. Он взял её за руку, и это простое действие кольнуло меня в сердце острее, чем я ожидал. Я остался сидеть, сжимая в руке пустую бутылку. В голове стучало: «Они идут туда. Сейчас он будет трогать её. Сейчас она отдастся ему». Мой собственный член, предательски, напрягся в шортах. Я был одновременно и унижен, и возбуждён до дрожи.
Я слышал их шаги по гравию, потом шелест листьев, когда они свернули в кусты. Потом – тишина. Мучительная, густая тишина, в которой мой слух пытался уловить хоть что-то. И скоро поймал.
Сначала – сдавленный смех Ани. Потом – низкий голос парня, слов я не разбирал. Потом – резкий, влажный звук поцелуя. Не нежного, а жадного, с причмокиванием. Я закрыл глаза и представил, как его язык входит в её рот, как его руки сжимают её бока под тонкой тканью.
Я не выдержал. Тихо, крадучись, словно вор, я встал со скамейки и сделал несколько шагов в сторону кустов. Отсюда, из-за толстого ствола старого дуба, была видна просветленная полянка. И они.
Они стояли лицом к лицу. Он уже задрал её платье до талии. На ней не было трусов. Она и не надела их сегодня. Моя Аня. Его ладонь грубо сжимала её голую, уже влажную киску. Пальцы утопали в её рыжей щёлочке. Он не ласкал, а как будто проверял, хватал её, мял. А она, откинув голову, кусала свой же кулак, чтобы не застонать громко. Её глаза были закрыты, лицо искажено гримасой наслаждения.
– Готова, сучка? – услышал я его шёпот, хриплый и властный. – Повернись.
Она послушно развернулась, уперлась руками в шершавую кору дуба. Платье так и осталось задранным на спине, открывая всю её нижнюю часть: круглые, бледные ягодицы, между которыми темнела узкая щель ануса, а ниже – уже распухшая, блестящая от её соков и его слюны розовая пизда.
Он одним движением стянул шорты с боков, вместе с трусами. Его член выпал наружу – толстый, напряжённый, с тёмно-багровой головкой, на которой уже выступила капля смазки. Он был внушительных размеров, больше моего. Он не стал ничего говорить. Не было больше прелюдий.
Он взял себя в руку, провёл головкой по её щели, собрал её влагу, а потом, обхватив её за бедро одной рукой, а другой вцепившись в её собранные в хвост волосы, резко и глубоко вошёл в неё с одного толчка.
Аня вскрикнула – громко, но тут же придавила рот своей же ладонью, вжавшись в дерево. Её тело задрожало.
– О, блять… – выдохнул он, замирая на секунду. – Какая узкая…
Он не ждал ответа. Он начал трахать её. Не в ритме любовников, а резко, жёстко, по-зверски. Каждый толчок его бёдер вгонял его член в неё до самого основания, с шлёпающим звуком «чпок-чпок». Он тянул её за волосы, откидывая её голову назад, и его рот приникал к её шее, кусая и целуя кожу. Его яйца хлопали по её клитору при каждом движении.
Я стоял, прижавшись лбом к прохладной коре своего дерева, и одной рукой судорожно дрочил свой член через ткань шорт. Картина была отвратительной и невероятно эротичной.
– Да, давай, еби меня, еби сильнее! – Аня шипела в свою ладонь, её слова были обрывисты, полны животной страсти. – Кончай в меня, я хочу, чтобы ты кончил в меня!
Он отвечал ей не словами, а удвоенным напором. Его руки скользнули с её бедер, он раздвинул её ягодицы шире, открывая для себя её анус. Один его палец, грубый и быстрый, надавил на тугую розовую дырочку.
– И эту дырку выебу потом, – прохрипел он. – Готовься.
Но видно было, что он уже на грани. Его тело напряглось, движения стали резкими, хаотичными. Он пригвоздил её к дереву всем своим весом, вогнав член по самые яйца, и зарычал, низко, по-звериному.
Я видел, как его ягодицы сжались в спазме. Он кончал. Долго, мощными толчками, заливая её изнутри своей спермой. Его тело била дрожь, и он прижимался к её спине, не вынимая члена.
Аня тоже кончила. Её ноги подкосились, она бы упала, если бы он не держал её. Глухой, сдавленный стон вырвался у неё из груди, и я увидел, как её киска судорожно сжимается вокруг его ствола, выжимая из себя последние капли.
Он пробыл внутри ещё с полминуты, тяжело дыша ей в ухо. Потом медленно вынул член. Белая, густая сперма сразу потекла из её растянутой, покрасневшей дырочки по внутренней стороне бедра, каплями падая на пожухлую траву.
Он отступил на шаг, потянул шорты. Ни слова не говоря, он наклонился и приложил губы к её шее, чуть ниже уха – долгий, почти нежный поцелуй, резко контрастирующий с тем, что было секунду назад.
– Удачи, – бросил он в пространство, не глядя ни на неё, ни в мою сторону. Потом развернулся и почти бегом пустился по тропинке обратно к аллее, растворяясь в сгущающихся сумерках.
Аня медленно сползла по стволу дерева на колени. Платье упало, скрыв развратную картину. Она сидела, опустив голову, тяжело дыша. Потом подняла руку, потрогала пальцами влажное пятно на шее – след от его поцелуя. И только тогда она повернула голову и посмотрела прямо на меня. Её лицо было залито румянцем, губы распухли, тушь размазана. Но в глазах было такое глубинное, дикое удовлетворение, какого я не видел у неё никогда.
Она встала, пошатываясь, и пошла ко мне. Я вышел из-за дерева. Мы встретились на середине. От неё пахло сексом, потом, чужими духами. И спермой.
– Пошли домой, – тихо сказала она, беря меня за руку. Её ладонь была горячей.
– Всё хорошо? – спросил я.
Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула та самая, знакомая, любящая искорка, но теперь смешанная с чем-то новым, тёмным и манящим.
– Идиот, – прошептала она, прижимаясь ко мне всем телом. – Я вся заполнена его спермой. И знаешь что?
Она поднесла губы к моему уху.
– Я хочу, чтобы ты вылизал меня. Прямо сейчас. Пока она ещё тёплая. И пока мы не дошли до дома.
И мы свернули в самую глухую чащу, где никого не было.