Кириллу Олеговичу Захарову не везло в личной жизни. Всегда находились какие-то помехи, попадались всегда не те, что надо. Отношения-то он имел, но всегда скоротечные.
Притом, за совсем уж неприступными бегать не хотел, и, может быть, был прав. Работал он то дворником, то охранником, и это его вполне устраивало. Друзей не имел тоже, любил покой. Так и дожил до пенсии, смотря на луну и слушая любимую музыку. Всё никуда не торопясь, по виду ничего и не хотящий, однако же мечтающий о любви и страстных ночах. Смотря на себя в зеркало по утрам, всё больше не узнавал себя. И уверенный, что никому не нужный, углублялся в музыку или онанизм.
Один раз, встав утром, Кирилл Олегович подошёл к зеркалу, поглядел на полысевшего и заросшего щетиной “персонажа” в нём, и крепко задумался. Может быть, что-то не так делал, или жизнь за что-то его наказала? “Да вот только за что?” — размышлял он, вглядываясь в пожилое, но всё же доброе лицо, в его морщины и шрамы, в седину, которая побелила почти все его волосы. Слеза скатилась по щеке старика, мысли без ответа не давали покоя. Внезапно встрепенувшись, с силой махнув кулаком в воздухе, он вскрикнул:
— Нет, это не дело! Раскис тут совсем, пошли все куда подальше!
Побрившись и поев, вышел на прогулку. Но и там мысли не давали ему покоя, пусть уже и не такие тяжёлые. Вокруг кипела жизнь, люди куда-то спешили, машины сновали во всех направлениях. Когда Кирилл Олегович проходил мимо вокзала, донёсся стук колёс уходящего поезда. Поезд отдалялся, стук всё утихал, пока не утих вовсе. “Будто моя жизнь”, — подумал он, — “Неужели же всё потеряно?”
Кирилл Олегович настолько задумался, что и не заметил, как к нему подошла девчушка. Одета она была плохо, на плече была небольшая базарная сумка. У неё были длинные каштановые волосы, и большие карие глаза, налитые грустью. Она, видимо, стеснялась, и смотрела на него, когда же он её заметит. Вдруг Кирилл “очнулся”, и посмотрел на это юное создание. Сначала с недоумением, но потом даже с каким-то сожалением и мольбой во взоре. Но девочка ничего не поняла, а спросила:
— Дядя, а где здесь улица Крылова? Я тут ещё не была, а там живёт моя бабушка.
— А, улица Крылова… — задумался Кирилл Олегович. — Довольно далеко отсюда. Почему тебя бабушка не встречает?
— Она и не знает, что я приехала… — девочка опустила голову. — Меня мама выгнала к ней, сказала чтобы я у неё жила, а ей я тоже не нужна.
— Вот как… Почему они так жестоки с тобой?
— Мама пьёт, собутыльников домой водит, я ей мешаю там. Раньше папа за меня заступался, но он тоже пил, и зимой замёрз на улице. Ой, что-то я много вам рассказываю…
— Ничего, я всё понимаю. — сказал Захаров. — Может быть, я тебя лучше пойму, чем все они… Кстати, можем позвонить твоей бабушке. Мобильного у меня нет, но я недалеко живу. Есть у тебя её телефон?
— Да, есть. Пойдёмте.
Они пошли к Захарову домой. По дороге Кирилл Олегович спросил:
— А как же школа, ведь уже осень, и начались занятия?
— Мама меня выставила, говорит: “Езжай к бабе Дусе, и у неё живи”. Может, тут устроюсь. Хотя, если честно, то мне уже всё равно. Никому я не нужна в этом мире, зачем мне уже эта школа…
— Ну, ты знаешь, у меня схожая ситуация. Сам не знаю, зачем существую. Хожу вот на работу, чтобы только не умереть с голоду. А так, что… Музыку послушаю, телевизор посмотрю.
— Вы тоже никому не нужный? — спросила девочка.
— Представь себе. И так всю жизнь, уже пенсионер вот!
Девочка с сожалением посмотрела на Захарова. Скоро и пришли. Бабушка оказалась не лучше мамаши, и выматерила её по телефону, а напоследок и послала подальше. С горечью опуская трубку обратно, девочка посмотрела на Кирилла Олеговича глазами, полными слёз.
— Мне некуда идти… — сказала она, и заплакала.
Захаров подошёл к ней, и обнял. Пытался успокоить, но тщетно. Девочка рыдала, прижавшись к нему, и не хотела отпускать. Так прошло минут десять. Когда, наконец, она потихоньку стала успокаиваться, Захаров сказал:
— Можешь пока остаться у меня.
— У меня и денег на билет обратно нету. И ехать обратно — к кому? Меня никто не ждёт.
— Оставайся пока, а там посмотрим. Отдохни, наверно устала с дороги.
— А у вас нет чего-нибудь поесть? Есть очень хочется.
Захаров пригласил её на кухню, и выставил всё, что можно. Пока девочка жадно поедала всё, чем он был богат, Захаров думал — правда ли это судьба на него свалилась, или уйдёт, как сладкий сон…
— Кстати, как тебя зовут? — спросил Захаров вдруг.
— Лиза. — ответила девочка.
— А меня Кирилл Олегович. Но можно просто — Кирилл.
После еды Захаров спросил:
— Ты будешь сразу отдыхать, или ещё хочешь душ принять?
— Душ? Можно. А то у нас дома нету горячей воды, уже давно не мылась.
— Я тебе принесу пижаму одной моей бывшей. Несколько дней была, хоть польза какая-то с неё будет! — усмехнулся Захаров.
Лиза не поняла, что он имеет в виду — бывшую или пижаму, но расспрашивать не стала. После душа Кирилл проводил её в комнату, и уложил на свою единственную кровать.
— Не знаю, как мы спать с тобой будем — придётся мне, наверное, на полу себе стелить. — заметил он.
— Ничего, поместимся. Я ко всему привыкла, так что тесноты не боюсь. — спокойно сказала Лиза.
— Да? Ну и хорошо. Что ж, поспи пока, а я схожу за продуктами. Ты почти все мои припасы съела. — усмехнулся Захаров. На добром лице засияла улыбка. Может быть, впервые за многие годы…
Девочка была так утомлена, что почти сразу уснула. Вернувшись домой, Кирилл Олегович вёл себя тихо, чтобы не разбудить её.
Это было так непривычно, но в то же время настолько приятно! Ведь долгие годы он не заботился ни о ком, а тут судьба послала ему человечка, о котором можно было позаботиться, подарить ему хоть малую часть той нерастраченной заботы и любви, что были так долго не востребованы…
Вечером Кирилл еле разбудил девочку. Видимо, она очень устала от всего — и от дороги, и от нелёгкой жизни.
— Лизонька, вставай, покушаешь со мной! — голос Захарова звучал не как обычно — с грустью и безразличием, а бодро, и казалось, с любовью. Девочка сразу почувствовала, что она не нахлебник, а желанный гость в его квартире. Она лениво потянулась, красивые глазки не хотели открываться. Кирилл сел рядом на кровать, на лице всё так же была улыбка. Лиза вспомнила, что уже давно ей никто так не улыбался — только отец когда-то давно, когда ещё не сильно пил.
— Не выспалась? — спросил он ласково.
Девочка, улыбаясь, помотала головой.
— Но и кушать тоже хочется. — усмехнулась она.
За ужином Кирилл спросил Лизу:
— А тебя искать точно не будут? Может, позвонить надо твоей маме?
— Не будет она меня искать. Все только счастливы будут, что меня нет.
Кирилл удивился безразличию и жестокостью родственников Лизы, но в то же время обрадовался, что она окончательно остаётся у него. Теперь он был не один. Неужели под конец жизни, судьба сжалилась над ним?
После ужина смотрели телевизор, сидя на кровати. Лиза с интересом смотрела кино, и поделилась:
— У нас телевизора нет, родители давно пропили. У всех мобильники в школе, а я даже фильм посмотреть не могу…
— Наверное, над тобой смеялись в школе? — осторожно спросил Кирилл.
— Не-а. Я научилась за себя постоять. Пусть только попробуют!
— Молодец! — одобрил Захаров. Он придвинулся ближе к девочке, и обнял её одной рукой за плечо. Ему так хотелось ощутить эту юную прелестницу, что он уже ничего не боялся. К его удивлению, она тоже обняла его за плечо, и поцеловала в морщинистую щёку. Кирилл аж задрожал, из глаз показались слёзы. Лиза заметила это, и спросила:
— Что случилось?
— Я… Я так долго ждал тебя! — он бросился на девочку, и обняв её, зарыдал. Теперь уже она утешала его. Гладила по голове, целовала щёки, пыталась что-то говорить, но Кирилл будто не слышал ничего. Он только крепко прижимал Лизу к себе, гладил её спинку, головку, слёзы не переставали течь из глаз старика.
Она тоже почувствовала, что ждала этого человека всю свою не очень длинную, но уже такую многострадальную, жизнь. И тут осторожно, видимо боясь спугнуть, его губы начали касаться её губ. Так было с Лизой давно, ещё в садике. Тогда она целовалась с мальчиком из своей группы. Но теперь это был человек, к которому, может быть, впервые в жизни, она испытывала какие-то чувства, который был единственным защитником её на этой земле.
Лиза ответила на поцелуй осторожно, с нежностью и упоением, пусть и немного неумело, но Кирилла это чрезвычайно возбудило. Он страстно впивался в её юные и нежные губки, наслаждаясь ими и ловя маленький, шаловливый язычок, сглатывая слюну девочки. Руки стали перебираться к маленьким сисечкам, поглаживая их осторожно через пижаму. Лиза не возражала, она много знала о сексе, у неё даже были фантазии на этот счёт, только реализовать их пока было не с кем.
Она особенно ни с кем и не дружила. По ночам нежно массируя свой маленький отросточек между ног, она представляла, как её ласкает взрослый и любящий мужчина, может быть, похожий на папу, но не пахнущий самогоном, а трезвый и внимательный, прислушивающийся к её чувствам и ощущениям…
Её маленькая писечка уже стала увлажняться и раскрываться, словно цветочек, радующийся ласковому солнышку, которое наконец выглянуло, и ласкало его своими лучами. Кирилл заметил, что девочка и сама возбуждена, и осмелел ещё больше. Губы покрывали шейку, подбородок и ушки поцелуями, руки не переставали гладить сисечки, уже забравшись под пижаму, и ощутив их божественную наготу и нежность.
— Любовь моя, Лизонька, я так ждал тебя! Всю жизнь ждал! — шептал Кирилл, не останавливаясь. Лиза доверилась ему, и принимала его ласки с удовольствием. Ей и самом это нравилось, хотелось раздеться, слиться с этим человеком воедино. Казалось, они уже очень давно были знакомы, и так же давно любили друг друга. Они так раскрепостились, что стали раздеваться, Кирилл положил свою юную возлюбленную на кровать, и стал целовать её губы, шею, грудь, и сосать маленькие, розовенькие, сосочки.
Член его торчал как кол, упираясь в матрац. Раздвинув ножки девочки, Кирилл пробрался между них, и стал лизать мокренькую и чистую писечку, бегая языком по всему отверстию и клитору, забегая в чистенькое анальное отверстие, и вновь возвращаясь к «главному входу». Лизе такая «процедура» очень понравилась — она открыла ротик, и тяжело дышала, руки гладили голову и плечи Кирилла. Она почувствовала доселе неведомое наслаждение — это было намного приятнее, чем игры с собой по ночам.
Смазка так и сочилась из её маленькой щёлочки, клитор вытянулся, и принимал ласки Кирилла с благодарностью и наслаждением. Сама Лиза аж дрожала, и немного вертела тазом, из груди стали вырываться стоны. От них Кирилл вообще потерял всякий рассудок. Он тоже застонал, и ни на секунду не оставлял в покое её прелестное отверстие, которое изнывало и истекало, жадно глотал её смазку, сосал клитор, ритмично втягивая его себе в рот, потом оставлял его, и обводил языком всё отверстие девочки, но вскоре снова возвращаясь и смакуя этот разбухший розовый отросточек. Потом Кирилл смазал средний палец в её смазке, и начал несильно массировать им попочку девочки, не отрываясь от писи.
Ещё немного, и послышались последние стоны, Лизу стало дёргать, и она стала испускать прямо ему в рот, Кирилл с наслаждением пил текущую из неё жидкость, целовал клиторочек, его палец сжимала попочка девочки. Оргазм длился долго, Лизу гнуло и трясло, приглушённый крик приводил Кирилла в восторг — значит, он ещё был на что-то годен, был нужен. А что потом, уже не имеет никакого значения. Есть только этот день и эта близость, есть только одна живая душа рядом, и такая родная и любимая, к тому же… Когда девочка успокоилась, она улыбнулась загадочной, но всё же какой-то доброй улыбкой, и потянулась рукой между ног Кирилла. Нащупав его кол, она даже удивилась его “боеготовности”. Сказала только:
— Ого!
И, перевернув его на спину, пристроилась между его ног, и стала жадно и страстно сосать, одной рукой она держала член, а другой нежно массировала яички. Кирилл заохал от удовольствия, такого он не получал уже давно, да и с Лизой удовольствия было гораздо больше, чем с какой-то стервозной тёлкой.
Девочка урчала, и проглатывала его напряжённый орган, обильно смачивая слюной. Она делала всё с наслаждением и любовью, поэтому выходило у неё превосходно. Кирилл поглаживал её красивые и чистые волосы, бархатистую кожу, всё ещё, быть может, не в силах поверить своему счастью, но счастье было реальным, настоящим, наслаждение окутывало Кирилла всего, он лишь стонал и шептал слова любви, те слова, которые он сочинял каждую холодную ночь, когда крутился в своей постели один, произносил их в пустоту и тишину своей квартиры, обнимал одеяло, прижимал его к себе, но увы — оно не давало того тепла, которое так требовалось…
Наконец, Лиза приподнялась, и прошептала:
— Давай теперь в писю. Я так хочу попробовать!
Кирилл, одурманенный таким блаженством, не сразу понял её.
— Что-что, Лизонька? — спросил он. — Ты хочешь…
— Да, я хочу по-настоящему. — улыбнулась красавица.
— Ну, что ж…
Кирилл повернул её бочком спиной к себе, Лиза приподняла одну ножку, и его член стал упираться ей в писю.
— Направь его сама. — попросил Кирилл. — Кстати, ты уже… делала это, или нет?
— Угу… Пальчиком! — хихикнула Лиза, помогая члену попасть в её узенькую дырочку.
Кирилл не стал больше расспрашивать, а потихоньку потыкивал членом в эту божественную щёлочку, которая не сильно возражая, принимала его миллиметр за миллиметром, сантиметр за сантиметром. Смазочка от предыдущей ласки пришлась как нельзя кстати. Особенных препятствий Кирилл не заметил, только было туговато. Он внимательно следил за реакцией девочки.
Она молчала, только была немного напряжена. “Видимо, с непривычки”, — решил Захаров, и продолжал погружать член всё глубже. Не успокоился, пока он весь не вошёл в Лизу дырочку. От плотного обхвата Кирилл так забалдел, что только и мечтал, чтобы дело не закончилось слишком быстро. Он кусал губы, и лежал сначала без движений. Немного отвлёкшись и убедившись, что Лиза не возражает, он стал потихонечку двигать членом туда-сюда, щёлочка стала понемногу расширяться и увлажняться, а вскоре и послышались оханья девочки.
— Тебе хорошо, любимая? — прошептал Кирилл ей на ушко.
— О, да… — простонала Лиза.
Тогда Захаров стал двигаться уже быстрее, посильнее обхватив бёдра. Лиза стонала, впервые она чувствовала этот “инструмент” внутри себя, но “подготовка пальчиком” и мечты о любимом мужчине помогли ей с готовностью, она не была “бревном” в постели, наслаждалась и сама, и дарила наслаждение Кириллу, который сопел и охал сзади, погружая в неё свой кол до самого конца. Едва не кончив, он вынул член, и положил девочку на спину. Немного подождав и погладив писечку рукой, ощутив её влагу и готовность ко всему, Кирилл пристроился сверху, и продолжил “сверлить” Лизу, которая уже так вошла во вкус, что еле выдержала этот “перерыв”. Сисечки её торчали, упираясь острыми от возбуждения сосками в его грудь.
Кирилл специально “прощупывал” их, тёрся о них своей волосатой грудью, губы впились в рот девочки, и они слились в долгом и страстном поцелуе. Когда, наконец, Кирилл протяжно завыл и заохал, выпуская сперму в её дырочку, девочка кончила и сама, закрыв глаза и простонав что-то невнятное. Кирилл почувствовал содрогание её влагалища и приятный обхват. Хоть и не хотел, но всё же навалился в бессилии на Лизу, тяжело дыша.
Потом поцеловал её сладенькие губки, и лёг на бок, обняв рукой.
Некоторое время они лежали молча, отдыхали, да и не знали, что сказать. Кирилл нежно поглаживал Лизу, а она лежала, может быть, впервые в жизни чувствуя себя счастливой. Наконец-то её любили, а не отмахивались или били, не было слышно перегара и пьяных песен, был только родной и любимый человек, подаривший ей свою любовь и тепло. Наконец, Кирилл произнёс:
— Никто нас не разлучит. Слышишь? Никто!
— Ник-то! — повторила Лиза, и сильнее прижалась к нему.
— Знаешь, сколько мне пришлось тебя ждать… — продолжал Кирилл. — Как тяжело бродить в пустоте, утешать себя, что не так всё плохо, подниматься на работу, когда вообще не хочется просыпаться. Лишь иногда, во сне, явится ко мне какая-нибудь красавица, но как кошмар, как самая большая досада, пробуждение. И лежишь в одинокой постели, глотая слёзы, и сжимая в кулак одеяло. Спросишь: «За что?!» Но нет ответа, нет ничего. Всё без ответа…
— Мне тоже было нелегко. — сказала Лиза. — Даже вспоминать не хочется. Главное, что мы теперь вместе. Искать меня никто и не будет — кроме тебя, я никому не нужна. Бабушка тоже пьёт, к тому же не видела меня лет пять, так что и не узнает, если и встретимся на улице. А если и узнает — пройдёт мимо.
Кирилл был этому только рад. Он ещё крепче обнял свою любимую девочку, и поцеловал в лобик.
Полежали так ещё с полчаса, и Кирилл предложил пойти в душ. Лиза согласилась. И заботливо намыливала его, особенное внимание уделила члену и яичкам. От такого «мытья» Кирилл опять стал возбуждаться. Тем более, Лиза была такая божественная — белая кожа со стекающими по ней капельками воды, подмоченные волосы. Между ножек тоже уже начали расти волосики, но их было ещё очень мало.
Кирилл намылил руку, и просунул её туда, к этой божественной, юной писечке. Лиза охотно расставила ножки, позволяя вымыть получше. Она тоже возбуждалась, и не оставляла в покое уже вовсю стоящий член Кирилла. Вымыв его основательно, она нагнулась, и стала потихонечку его сосать. Иногда выпускала из ротика, и скользила язычком по всей длине, щекотала им яички.
На этот раз Кирилл позволил ей подольше поиграться с этой «игрушкой», ведь он чувствовал, что не кончит ещё долго. Лизе нравилось «играться», она с удовольствием обсасывала и лизала всё его немолодое хозяйство, массировала ручками, сама дико возбудилась от этого. И потянула одну ручку себе между ножек, стала мастурбировать. Но долго Кирилл это ей делать не позволил — поставил раком, и стал засаживать в уже мокрую писечку.
Лиза охала и покорно принимала его орган в себя до отказа. Кирилл крепко обхватил её бёдра, и аж рычал, мощными толчками всаживая свой орган в Лизу. Но одна поза ему показалась недостаточной — он захотел, чтобы Лиза села сверху. Сказав ей об этом, он взял её на руки, и понёс в спальню. На кровати Лиза быстро оседлала его, и стала уверенными движениями насаживаться, иногда вертя тазом. Неимоверный кайф пронзил Кирилла, он стонал и тяжело дышал, руки гладили то попочку девочки, то перебирались на грудь, гладили торчащие сосочки, потом падали на бёдра, гладили и обхватывали их.
Белая кожа, розовенькие соски и развевающиеся от «скачки» волосы сводили с ума. Писечка нежно обхватила кол Кирилла, и всасывала его в себя. Лиза насаживалась довольно долго, пока не устала. Кирилл это понял, и уложив её на спинку, аккуратно пристроился сверху неё. Пися была раскрыта настежь, и приняла в себя его член с лёгкостью. Губы Кирилла метались по шее, губам и щекам девочки, он совсем обезумел от наслаждения и счастья, вкушал её сполна, изголодавшись за долгие годы одиночества.
— Закончи мне в рот. — тихонько попросила Лиза.
Вскоре Кирилл не выдержал, завыл, и вытащив член из писи, дал девочке в рот. Та с удовольствием стала обсасывать его, и глотать сперму, словно драгоценный нектар. Кирилл чуть не лишился чувств от такого кайфа. Когда Лиза закончила пить его «нектар», он распластался рядом, и открыв рот, тяжело дышал, отдыхал.
— Хочешь посмотреть, как я сама себя удовлетворяю? — спросила девочка.
Кирилл понял: она ведь не кончила. Надо это поправить! И он сказал:
— Покажи, а я продолжу.
Лиза хитро улыбнулась, и начала на глазах мастурбировать, растирая клитор и немного проникая внутрь своей дырочки. Кирилл понял, и стал помогать — сначала они вместе выполняли эту «работу», потом Лиза поняла, что он «освоил» её самые чувственные точки, и убрала ручки. Из писи вытекала смазка, которую Кирилл размазывал по клитору, и массировал, массировал… Девочке такой «массаж» очень понравился, она лишь вздыхала, и теребила свои сосочки руками. Глазки горели любовью и наслаждением, смотрели на любимого. Когда она кончила, то протяжно завыла, и взяла руку Кирилла в свои ручки. Потом поднесла к своим губам, и поцеловала.
— Любимый мой, Кирилл… — прошептала она.
Он поцеловал сначала её писю, поймав на губы немного смазки, а потом в губы. Она попробовала на его губах свою смазочку, жадно впившись в них поцелуем. Поцелуй был долгий, приятный, чувственный. Так они и заснули — обессилевшие, но удовлетворённые, довольные и счастливые.
Так и стали жить с тех пор, берегли своё счастье, дарили друг другу свою любовь, поддержку и наслаждение. И как будто не было разницы в возрасте, для любящих друг друга людей это не препятствие. Теперь Кирилл с удовольствием ходил на работу, потому что после неё его ждала любимая девочка, которая встречала его нежным поцелуем и готовила вкусную еду, а уж потом…