— Кончай в меня… хочу почувствовать твою сперму внутри… всю… не бойся…
Леонид не выдержал — зарычал снова, схватил её за попку, вогнал до конца и кончил — густо, мощно, струи били глубоко внутрь, заполняли её. Она чувствовала каждый толчок, каждый выстрел спермы школьника, стонала в его рот, тело дрожало. Не кончила в этот раз, но удовольствие было сильным — просто от ощущения его члена внутри, от горячей спермы, от запретности.
Потом сидела на нём, не вынимая распирающий все внутренности член, тяжело дыша, грудь колыхалась у его лица. Он гладил спину учительницы, целовал соски.
— Не бойся… всё нормально, — прошептала она, улыбаясь.
Пятое занятие. Леонид пришёл с цветами — мать сказала, чтобы поблагодарил. Светлана Дмитриевна в кружевном халатике, под ним бельё — чёрные чулки, лифчик, трусики. Урок прошёл быстро, она объясняла, но рука то и дело касалась его колена. Когда закончили, она сказала:
— Останься. Ещё не весь материал разобрали.
Убрала учебники, повела в спальню. Разделась медленно — халатик соскользнул, бельё осталось. Леонид смотрел, член встал в джинсах. Она расстегнула ему штаны, достала член, подрочила.
— Сегодня попробуем по-другому.
Она перевернулась на живот, подложила подушку под бёдра, попка вверх — круглая, упругая, с лёгким блеском от пота. Леонид смотрел, член снова встал колом, яйца потяжелели. Светлана Дмитриевна взяла с тумбочки тюбик смазки — прозрачный гель, холодный на ощупь. Выдавила на пальцы, размазала по его головке, потом по своей дырочке — круговыми движениями, тихо постанывая от касаний.
— Медленно… осторожно… я давно не… — прошептала она, выгибаясь.
Леонид встал на колени сзади, приставил член — головка ткнулась в тесный вход, смазка помогла, но всё равно тесно. Вошёл медленно, сантиметр за сантиметром — она стонала глухо, в подушку, тело напряглось, попка сжалась сначала от боли, потом расслабилась. Контраст тел возбуждал: его худое, сухое тело над её роскошным, мягким — он почти утонул в ней, руки на её бёдрах казались маленькими.
— Больно… но… продолжай… — хрипела она, впиваясь пальцами в простыню.
Он вошёл полностью — яйца прижались к её киске, член оказался весь внутри горячий, зажатый, почти как в тисках. Начал двигаться медленно — выходил наполовину, входил снова, каждый толчок — со шлепком, попка колыхалась от этих ударов, шла волнами, упругая плоть дрожала. Она стонала громче, боль смешалась с кайфом, тело привыкало, смазка хлюпала.
— Да… вот так… глубже, Леонид… трахай свою училку в задницу…
Он ускорился — толчки резче, ритмичнее, кровать скрипела, её попка хлопала о его бёдра, яйца шлёпали по киске, оставляя мокрые следы. Она выгибалась, стонала в голос, лицо в подушку, слёзы от смеси ощущений. Трахались недолго — минут пять, он не выдержал такой тесноты, выдернул член, перехватил рукой, пару раз дёрнул и кончил на спину — густые горячие струи разлетелись по коже, от лопаток до попки, стекали по бокам. Она не кончила, но удовольствие было сильным — просто от ощущения этого огромного мальчишеского члена собственного ученика внутри, от растяжения, от запретности.
Она рухнула на кровать, тяжело дыша, сперма стекала по спине. Леонид лёг рядом, гладил её.
— Было… хорошо? — спросил он тихо.
— Да… очень… — ответила она, улыбаясь сквозь усталость.
Шестое занятие. За окном уже темнело, снег лежал толстым слоем, в квартире тепло и уютно от гирлянд на ёлке. Леонид пришёл чуть раньше назначенного, с пакетом апельсинов — мать опять заставила «не приходить с пустыми руками». Светлана Дмитриевна открыла дверь в новом образе: чёрный кружевной корсет, который подчёркивал тяжёлую грудь, делал талию ещё тоньше, а бёдра — полнее, и чулки с широкой резинкой, но без трусиков. Волосы распущены, на губах яркая помада, глаза подведены чуть сильнее — она явно готовилась.
— Проходи, Леонид. Сегодня урок будет… особенным.
Урок прошёл за пятнадцать минут — она почти не объясняла, просто сидела рядом, поправляла его записи, рука то и дело скользила по его бедру, выше, ближе к бугру снова в тех же джинсах. Член Леонида уже стоял колом, ткань натянулась, контур члена проступил чётко. Она смотрела на это, улыбалась уголком рта.
— Хватит на сегодня теории. Практика важнее.
Она встала, потянула его за руку к дивану в гостиной. Села на него верхом, лицом к лицу — разница в росте делала это особенно возбуждающим: она высокая, его голова на уровне её груди. Расстегнула ему джинсы, достала член — толстый, твёрдый, вспотевший в тесных штанах. Провела по нему рукой, потом направила в себя — киска была горячая, влажная, приняла его медленно, сантиметр за сантиметром.
— Ох… какой он… большой… — прошептала она, опускаясь до конца.
Села полностью, яйца прижались к её промежности. Замерла на секунду, чувствуя, как он заполняет её до предела, растягивает стенки. Потом начала двигаться — медленно, вверх-вниз, с круговыми движениями бёдрами. Корсет подчёркивал грудь, она вываливалась из кружева при каждом движении, соски твёрдые, розовые. Леонид вцепился в её бёдра, пальцы впивались в мягкую плоть, помогал ей подниматься и опускаться.
Она скакала всё быстрее — попка хлопала о его бёдра, грудь подпрыгивала, волосы хлестали по лицу школьника. Стонала громко, не сдерживаясь, голос был хриплый от кайфа.
— Да… вот так… глубже… трахай меня… о боже, как ты меня заполняешь…
Леонид рычал, подмахивал снизу, вгонял член до упора, яйца шлёпали по её мокрой киске. Запах пота, её парфюма и секса заполнил комнату. Она наклонилась, поцеловала его жадно, языки сплелись, слюни потекли по подбородкам. Двигалась всё резче, быстрее, киска сжималась вокруг него, хлюпала от смазки.
— Кончай в меня… хочу почувствовать твою сперму внутри… всю… не бойся…
Леонид не выдержал — зарычал снова, схватил её за попку, вогнал до конца и кончил — густо, мощно, струи били глубоко внутрь, заполняли её. Она чувствовала каждый толчок, каждый выстрел спермы школьника, стонала в его рот, тело дрожало. Не кончила в этот раз, но удовольствие было сильным — просто от ощущения его члена внутри, от горячей спермы, от запретности.
Потом сидела на нём, не вынимая распирающий все внутренности член, тяжело дыша, грудь колыхалась у его лица. Он гладил спину учительницы, целовал соски.
— Не бойся… всё нормально, — прошептала она, улыбаясь.
Они ещё минут пять так посидели — он внутри неё, сперма медленно вытекала, пачкая бёдра. Потом она слезла, поцеловала его в лоб.
— Завтра приходи. У нас ещё два занятия впереди.
Леонид ушёл, довольный и счастливый. Она осталась на диване, чувствуя сперму внутри, и улыбалась — наконец-то то, чего ей так не хватало.
Седьмое занятие. Мороз за окном стоял крепкий, иней покрывал окна узорами, но в квартире было жарко от батареи и от того, что творилось внутри. Леонид пришёл с небольшой коробкой шоколадных конфет — мать настояла, чтобы «не забывал о уважении». Светлана Дмитриевна встретила его в тонком шёлковом халатике бежевого цвета, который едва прикрывал бёдра и просвечивал насквозь — под ним ничего, кроме кожи и желания. Грудь тяжело колыхалась при каждом движении, соски тёмными точками проступали сквозь ткань.
— Заходи быстрее, холодно в коридоре, — сказала она с лёгкой улыбкой, закрывая дверь.
Урок начался как обычно — сели за стол, открыли учебник по поэзии девятнадцатого века. Но она почти не говорила о стихах, просто сидела ближе, чем нужно, бедро прижималось к его бедру, рука лежала на его колене. Леонид краснел, пытался сосредоточиться на строках, но член уже стоял, ткань натянулась туго.
Через десять минут она закрыла книгу.
— Довольно теории. Сегодня я научу тебя тому, что в школе не проходят. Важному для мужчины.
Она встала, развязала пояс халатика, ткань соскользнула с плеч и упала на пол. Голая, только в тонких чулках с кружевной резинкой на бёдрах. Кожа гладкая, слегка загорелая от солярия, грудь полная, с тяжёлыми сосками, живот мягкий, киска гладко выбритая, уже влажная между полных губ.
Повела его в спальню, легла на спину посреди кровати, раздвинула ноги широко, колени согнула.
— Опускайся ниже. На колени. Будешь учиться доставлять женщине удовольствие языком.
Леонид опустился у края кровати, лицо оказалось прямо напротив её промежности. Запах ударил — тёплый, женский, с ноткой чего-то травяного. Она взяла его за затылок, мягко, но уверенно направила ближе.
— Не торопись. Сначала просто подыши на меня… почувствуй тепло.
Он приблизил лицо, горячее дыхание коснулось её кожи — она вздрогнула, выдохнула тихо.
— Теперь губами… целуй внутреннюю сторону бёдер… медленно поднимайся выше.
Пацан послушно целовал — кожа гладкая, тёплая, она пахла лосьоном и желанием. Поднимался выше, к самому центру. Она раздвинула ноги шире, пальцами раздвинула свои губки.
— Видишь? Вот здесь… клитор. Сначала лёгкими касаниями языка… как перышком.
Он коснулся кончиком языка — она ахнула, бёдра дрогнули. Вкус — сладковатый, солёный, неповторимый. Он начал лизать осторожно, круговыми движениями, как она сказала.
— Да… правильно… теперь пососи его слегка… как конфетку…
Он взял клитор губами, пососал нежно — она застонала громче, пальцы в его волосах сжались сильнее.
— Вставь язык внутрь… глубже… трахай меня языком…
Леонид вошёл языком — внутри горячо, мокро, стенки пульсировали. Она направляла его голову, показывала ритм, стонала всё громче, бёдра сжимали его лицо.
— Пальцы… добавь пальцы… один сначала… потом два… ищи точку спереди, сверху…
Он ввёл палец — тесно, скользко. Второй — она выгнулась, простонала протяжно. Нашёл бугорок внутри, надавил — она вздрогнула сильно.
— Вот… туда… круговыми… а язык не убирай с клитора…
Он работал усердно — языком по клитору быстро, пальцами внутри ритмично, они давили на заветную точку. Она хрипела, тело покрылось испариной, грудь поднималась высоко, соски торчали.
— Не останавливайся… быстрее… да, мой мальчик… лижи меня…
Минут пятнадцать так — она учила, корректировала, стонала всё громче, бёдра дрожали, соки текли по его подбородку. Но в последний момент она отстранила его голову, села, глаза дикие от желания.
— Достаточно… ты молодец. Теперь твоя награда.
Перевернулась на четвереньки, попка вверх — круглая, приглашающая. Леонид встал сзади, вошёл в киску обычным путём — она была готова, приняла его легко, стонала от каждого толчка. Трахал жёстко, недолго — кончил на попку, сперма стекла по коже.
— Это… было что-то новое для тебя, — сказала она, поворачиваясь, улыбаясь. — А для меня… ты действительно одарённый ученик. И куда я только раньше смотрела!
Леонид ушёл, голова кружилась от всего. А она осталась на кровати, тело расслабленное — пацан учился на лету, и это заводило ещё сильнее.
Восьмое занятие обещало быть последним, и оба это знали. Леонид пришёл чуть раньше, с бутылкой хорошего шампанского — сам купил, без подсказок от матери. За окном уже смеркалось, снег тихо падал, укрывая город мягким покрывалом, а в квартире всё также горели гирлянды, отбрасывая разноцветные блики на стены. Светлана Дмитриевна открыла дверь в праздничном наряде: красный кружевной корсет, который обхватывал талию и поднимал грудь высоко, делая её ещё полнее и соблазнительнее, красные чулки с широкой резинкой на бёдрах, и ничего больше. Кожа блестела от лёгкого масла, волосы волнами падали на плечи, губы ярко-алые.
— Заходи, мой хороший, — сказала она мягко, впуская его в тепло.
Они прошли в гостиную, сели за стол на пять минут — она открыла журнал, поставила пятёрки по всем темам, улыбнулась.
— Заслужил. Полностью. Полугодие закрыто на отлично.
Леонид кивнул, сердце стучало — не от оценок, а от неё. Она встала, взяла бутылку из его рук, открыла с тихим хлопком пробки. Налила в бокалы, под ёлкой расстелила плед, поставила шампанское и фрукты. Сели на пол, бокалы звякнули.
— За твои успехи, — прошептала она, чокаясь.
Выпили, поцеловались — сначала нежно, потом глубже, шампанское на губах сделало вкус сладким, пузыристым. Она отставила бокал, потянула его за свитер, стянула через голову. Он расстегнул корсет — грудь вывалилась тяжело, соски уже твёрдые от возбуждения. Поцелуи стали жадными, руки скользили по телам.
Она встала, потянула его на кухню — там свет ярче, стол высокий. Нагнулась над ним, попка вверх, чулки натянулись на бёдрах.
— Возьми меня здесь… сзади…
Леонид расстегнул джинсы, вошёл медленно — она была готова, мокрая, горячая. Толчки огромного хуя начались сразу резкие — стол скрипел, её грудь болталась в такт, она стонала, опираясь локтями, голова запрокинута. Он держал её за бёдра, вгонял глубоко, яйца шлёпали по коже. Минут десять так — она выгибалась, просила быстрее, тело покрылось испариной. Он кончил первым — выдернул, сперма брызнула на её спину и попку, горячая, густая.
Она повернулась, поцеловала его, глаза блестели.
— Ещё… на диван.
Перешли в гостиную, на диван. Она легла на спину, ноги раздвинула, он вошёл по-миссионерски — медленно, глядя в глаза. Двигался ритмично, глубоко, её ноги обхватили его тонкую поясницу, прижимали. Грудь колыхалась под ним, он брал соски в рот, посасывал. Она стонала протяжно, пальцы в его волосах, тело изгибалось навстречу. Кончила первая — громко, сжимаясь вокруг него всем телом, волна прошла по ней, ноги задрожали, крикнула его имя. Он продолжал ещё минуту, потом кончил второй раз — внутри, она позволила, почувствовать тепло спермы.
Отдышались недолго, выпили шампанского прямо с её груди — он лизал капли с сосков. Потом в спальню — она оседлала его сверху, направила член в себя, опустилась до конца. Скачка началась медленная, чувственная — она крутила бёдрами, грудь подпрыгивала, руки на его груди. Контраст тел заводил: она сверху, высокая, полная, он под ней — мелкий, щуплый, но здоровенный хуй её заполнял полностью. Ускорилась — хлопки тел, стоны, пот стекал по спинам. Она кончила второй раз — сильно, с рычащим стоном, тело сжалось, киска пульсировала вокруг него. Он кончил третий раз — внутри снова, заполняя её до краёв.
Час прошёл в этом марафоне — тела слиплись от пота, воздух тяжелый от запаха секса и шампанского. Лежали потом на кровати, пили из бокалов, она кормила его виноградом, он целовал её пальцы.
— Ставлю тебе пятёрки за полугодие. Заслужил полностью.
Леонид оделся, у двери поцеловались долго, нежно.
— Подходи после каникул… Уроки продолжим… можно и другие предметы подтянуть. — прошептала она.
Он ушёл с табелем на отлично и её личным номером в телефоне. Она легла в постель одна, тело расслабленное, довольное — наконец-то эти каникулы принесли то, чего ей так не хватало в последние годы. А намёк на будущее висел в воздухе, сладкий и обещающий.
Конец.