Примечание: Все персонажи данного рассказа вымышленные, и любое совпадение является чистой случайностью.
Здравствуйте. Меня зовут Алиса, мне 18 лет. Я учусь на третьем курсе филфака. У меня русые вьющиеся волосы чуть ниже плеч, зеленые глаза, грудь третьего размера и шикарные бедра, придающие не очень высокой фигурке пышные формы. Я совсем не толстая, но и в топ-модели вряд ли сгожусь, в общем, обычная еще юная девушка. И я бы хотела рассказать одну свою историю.
Это произошло в конце сентября прошлого года. Обычно я не люблю гулять до позднего вечера и прихожу домой примерно к десяти, да и погода в тот день была дождливая. Но так получилось, что мы с моим парнем Артемом засиделись в одном уютном местечке нашего города почти до полуночи. Я была не очень тепло одета: на мне были черные сапоги на каблуке, белая блузка и черная облегающая юбка с колготками, правда, сверху был еще тоненький плащик до колен. Не самая удачная одежда для прогулок по ночному осеннему городу, но зато в самый раз для того, чтобы где-нибудь посидеть.
В общем, домой я пришла примерно к часу ночи, немножко замерзшая, хотя Артем и отогревал меня всю дорогу. Проводив меня до квартиры, он уехал домой.
Ничто не предвещало беды. Мама с подружками укатили на дачу вроде как на «девичник» — они часто там собирались в женской компании отдыхать. Брат на выходные уехал к своей девчонке, а папу Олега я предупредила, что буду поздно, чтобы он не волновался и ложился спать. И каково было мое удивление, когда в его комнате включился свет, как только я закрыла входную дверь.
Вскоре он вышел в коридор в одних трусах, подошел ко мне и спросил:
— Где ты была?
Он был пьян… Схватил меня за рукав плаща и потащил в зал, не давая даже разуться. Он бросил меня в кресло, а потом развернул, поставил коленями на сидение и облокотив на спинку.
Я пыталась сопротивляться, но он был очень пьян и зол как черт. Он схватил меня одной рукой за шею сзади и прижал мою голову к спинке кресла, а другой задрал край моей юбки и ударил меня по попке. Я вскрикнула от боли.
— Пап, за что? Я уже взрослая… и не так уж и поздно я пришла… тем более я тебя предупреждала, что я с Артемом…
От этих слов он окончательно озверел. Я посмотрела ему в глаза и увидела, что он разглядывает мою красную от его ударов попку, и в его глазах блестит странный огонек.
— Взрослая говоришь? Ну, давай посмотрим, какая ты взрослая…
С этими словами он схватился за резинку моих колготок и сдернул их вместе с трусиками до колен.
Я попыталась прикрыться, но он перехватил мою руку и заломил мне ее за спину. От бессильной злобы на моих глазах выступили слезы, и я тихонько завыла.
— Ну что ты, Алиса? Взрослые девочки не плачут, когда с них сдергивают трусики, — сказал он с усмешкой.
И он провел ладонью свободной руки по моему выбритому лобку, и его пальцы проскользили по моей киске.
— О. Ты бреешь киску? Хочешь быть похожей на взрослую сучку?
Он схватил меня за волосы и поднес свое лицо к моему.
— Нет, папа. Нет…
Я не могла поверить в то, что происходит, что я сижу в кресле у себя дома со спущенными трусиками, а мой собственный отец вот-вот меня изнасилует.
От этих мыслей меня оторвал его голос:
— Ну, и с чего мы начнем проверку твоей взрослости?
Я сначала не поняла, о чем он. Но увидела, как отец, приспустив край своих трусов, достает из них свой эрегированный член.
Мне стало страшно, и, собрав все силы, я оттолкнула его. Он отшатнулся назад, тем самым давая мне шанс сбежать. И я не преминула им воспользоваться: натянула кое-как трусики и пулей вылетела из зала. Колготки мешали бежать, но я успела добраться до своей комнаты и закрыть задвижку замка.
С той стороны что-то гулко ударило в дверь. Я забилась в дальний угол комнаты, вжавшись в стены и сжавшись калачиком. Меня била мелкая дрожь, и по лицу текли слезы, размывая макияж.
Я надеялась, что он успокоится, ляжет и проспится, а завтра будет просить прощения. Но, к сожалению, моим мечтам не суждено было сбыться. Прошло пару минут тишины, и послышалась возня за дверью. Затем сильный удар, и щеколда просто сломалась.
На пороге стоял отец, на нем уже не было трусов, а в руках он держал несколько метров прочной веревки. Я хотела закричать от ужаса, но страх сдавил мне горло. Мои губы смогли прошептать:
— Не надо… Пожалуйста, не делай этого…
— Не бойся, никто и не узнает. Это будет наша с тобой маленькая тайна, — с этими словами он подошел и склонился надо мной.
Он схватил меня за запястья и одним рывком поднял меня на ноги, прижал меня спиной к углу комнаты и пригвоздил мои руки к стенам. Его язык прочертил влажную полосу по моей шее от подбородка до ушка. Затем он посмотрел мне в глаза и приказал:
— Стой так и не двигайся, иначе будет больно…
Он поднял с пола лежащую веревку, а я стояла и боялась пошевелиться. Я думала, он меня удушит ей… но нет: он накинул петлю мне на шею, а свободными концами веревки привязал мои руки вдоль тела, обхватив предплечья, локти и запястья.
— Покорность — это отличное качество для малолетней шлюшки, — сказал он и разорвал блузку на моей груди…
Мир вокруг меня закружился, и я потеряла сознание, наступила душащая темнота.
Очнулась я, стоящая коленями на полу в своей комнате: голова и тело лежали на кровати, руки были по-прежнему связаны за спиной, а ноги широко расставлены. Юбка была закинута мне на спину, колготки разорваны, и трусиков на мне уже не было. Лифчик тоже был расстегнут и висел только на бретельках, моя голая грудь упиралась в шелковую простыню, блузка с разорванными пуговицами висела на плечах. Отец стоял сзади и держал меня за бедра обоими руками, а его член терся о мои половые губы.
И вдруг он на мгновение пропал вместе с одной из рук, а в следующее мгновение он уже медленно, но верно входил в мою киску. Освободившейся рукой он схватил меня за волосы и потянул на себя… Я подняла голову, было очень больно, и я сжала зубы.
Отец двигался во мне медленно и плавно, наслаждаясь каждым движением, и моя киска предательски начала увлажняться. Из моего горла вырвался стон удовольствия, а отец, вынув из меня член, еще раз провел головкой по моим губам.
— Ну что, взрослая сучка, тебе нравится, как папочка трахает тебя?
И, не дожидаясь ответа, он с силой вбил в меня свой кол. Я только ойкнула и вновь упала грудью на кровать. Он подпихнул под меня ладони, стиснул в них мою грудь и принялся жадно ее мять. Его член начал свое движение во мне, но теперь это были не размеренные и медленные проникновения, а высокоскоростная ебля. Он долбил мою киску с такой дикой скоростью, что я думала, как бы она не загорелась. Это было очень приятно, и моя киска отвечала водопадами влаги. По бедрам уже просто-таки лилось, а я, закатив глаза, стонала во весь голос. Иногда он замедлялся для того, чтобы пару раз шлепнуть меня по попке, но мне это уже нравилось и все больше заводило меня. Мне хотелось все еще и еще, и я поймала себя на мысли, что сама подмахиваю ему.
Наконец он вышел из меня, поднял мое туловище с кровати и сам сел передо мной. Его блестящий от моей смазки член смотрел на меня примерно в десяти сантиметрах от моего лица. От такого бурного секса я на время забыла, что это мой отец, и мне безумно хотелось доставить этому мужчине удовольствие. Я сразу поняла, чего он хочет: открыв рот, высунула язык и провела его кончиком по головке. Папа откинулся назад, оперевшись на локти, наслаждался моими ласками. Мой язычок спустился к его выбритым яичкам и облизал их, затем я втянула их в рот и стала катать их язычком.
Я смотрела на его торчащий кол, и на таком расстоянии он казался мне просто огромным, но от этого мне еще больше хотелось взять его в рот целиком. Пожалуй, это был самый большой член, который я сосала. Вволю наигравшись с его машинкой, я проскользила по стволу к головке. Мне очень хотелось потрогать его член, и я робко попросила:
— Развяжи меня, пожалуйста.
Отец взглянул мне в глаза и, перегнувшись через меня, распустил узел на веревке и снял петлю с шеи. Немного размяв затекшие запястья, я продолжила. Взяла его член в руку и стала водить его головкой по своему язычку. Стала медленно двигать рукой вдоль ствола взад-вперед, подрачивая ему. Он был еще влажный, и ладонь легко скользила по коже.
Наконец его головка оказалась у меня во рту: я сомкнула губы и стала облизывать головку язычком. Отцу это очень нравилось, и одна из его рук легла мне на затылок. Он слегка надавил, давая понять, чтобы я начала двигаться. Член медленно входил мне в рот. Одной рукой я опиралась на его живот, а другой стала теребить его яички.
Так продолжалось недолго. Отец медленно встал на ноги так, чтобы не отрывать меня от ласк, а я села на корточки перед ним, все так же с членом во рту. Он взял обе мои руки и положил их себе на ягодицы и приказал оставить их там. Я покорно, подчинившись, принялась мять их в пальцах.
Его ладонь легла мне на затылок, и не успела я сообразить, что сейчас будет, как он двинулся вперед, и весь его член оказался у меня во рту. От неожиданности у меня даже выступили слезы, и я чуть не откусила ему его орган. Мой нежный ротик ни разу еще не был так жестоко изнасилован. Он буквально насаживал мою голову на свой кол, заполняя им мое горло. Благо, желудок был пуст, и меня не вырвало. И отец продолжал свои фрикции еще минуты три, медленно ускоряя темп, затем он с силой нажал на мой затылок и замер так на несколько секунд.
Они показались мне вечностью. Мне так хотелось вздохнуть, но мое горло было перекрыто. Я попыталась отстраниться, но он очень крепко держал меня. Наконец член покинул мой рот, и я судорожно смогла вздохнуть широко открытым ртом.
Отец дал мне немного продышаться и, немедля, положил свои яички мне на губы, а я покорно втянула их в рот.
— Молодец, сучка, отлично сосешь, — похвалил он и, несколько раз дернув рукой свой член, закатил глаза.
Его рука остановилась, он вынул свои яички, и горячая упругая струя спермы ударила мне в лицо. Он быстро задергал рукой, и я слегка приоткрыла рот. Очередная порция его семени попала мне на верхнюю губу, но большая часть влетела в рот. Его головка протиснулась сквозь мои губы, и остатки он излил мне в горло. Затем он провел стволом члена мне по губам и пошлепал им о мои щеки. Всю сперму, что я смогла собрать во рту, я размазала языком и губами по его члену, а остатки пришлось сглотнуть.
Я представила себе картину произошедшего: сижу на корточках в разорванной одежде, держу в руках его обмякающий член, по щеке и с подбородка течет его семя, капая на оголенную грудь и блузку.
В тот момент мне безумно хотелось еще, но отец развернулся и ушел, а я, немного посидев, пошла в душ приводить себя в порядок.
После этого дня в моей голове как будто что-то переключили, и вся моя жизнь в корне перевернулась. И даже в этот день это было не последнее, что со мной произошло…
Продолжение и конец
Той ночью я не могла уснуть. Тело горело, ум был в полном хаосе: отвращение смешивалось с диким стыдом, а стыд — с навязчивым, пульсирующим возбуждением. Я снова и снова прокручивала в голове каждое прикосновение, каждый стон. Это было чудовищно. Это было невыносимо. И это было самым интенсивным переживанием в моей жизни.
Утром я вышла из комнаты, бледная, с тёмными кругами под глазами. За столом сидел Олег. Он читал газету, попивая кофе. Он посмотрел на меня обыденным, спокойным взглядом, будто ничего не произошло.
— Присаживайся, завтракай, — сказал он просто.
Я молча села, не в силах поднять на него глаза. Он протянул мне тост.
— Мы никому не слово, Алиса. Ты умная девочка. Это останется между нами. Или… ты хочешь рассказать маме, как провела ночь? Или своему Артему?
В его голосе не было угрозы. Была констатация факта. Я поняла. Это был не всплеск пьяного безумия. Это была новая реальность. И у меня не было выбора. Вернее, выбор был: разрушить жизнь семьи, стать изгоем, посмотреть в глаза матери… или принять правила его игры.
— Я… я не скажу, — прошептала я.
— Умница, — он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то леденящее. — Знаешь, я давно за тобой наблюдаю. Видел, как ты взрослеешь. Как становишься женщиной. И я горжусь тобой.
Так началась наша «тайна». Сначала это были редкие, почти случайные встречи, когда дома никого не было. Потом он стал приходить ко мне ночью. Я не сопротивлялась. Страх сменился странной покорностью, а затем и желанием. Он знал моё тело лучше, чем кто-либо. Он учил меня, требовал, и я раскрывалась, как порочный цветок, стыдясь самой себя и не в силах остановиться.
С Артемом я рассталась, придумав глупую отговорку. Не могла выносить его невинные прикосновения. Мама и брат ничего не замечали, погруженные в свои заботы. Я стала замкнутой, ушла в учёбу и в свои постыдные мысли.
Поворотный момент наступил через полгода. Мама объявила, что уезжает в длительную командировку на месяц. Брат к тому времени уже жил с девушкой. Мы остались одни.
В первую же ночь Олег пришел не один. С ним был его давний приятель, Сергей, крепкий мужчина лет сорока пяти. Они выпивали в гостиной, и их смех доносился до моей комнаты.
— Алиска, выходи! — позвал отец.
Сердце упало. Я надела халат и вышла. Сергей обмерил меня знакомым, оценивающим взглядом, от которого стало жарко и мерзко одновременно.
— Вот она, моя красавица-дочь, — сказал Олег, и в его тоне я услышала не отцовскую гордость, а гордость владельца. — Покажи гостю, какая ты у меня гостеприимная.
Я замерла. Это был новый уровень падения. Но протест уже давно умер где-то внутри. Я медленно развязала пояс халата и дала ему соскользнуть на пол.
— Вот это да, — присвистнул Сергей. — Олег, ты не обманул. Настоящая штучка.
В ту ночь я поняла окончательно. Я не дочь. Я не человек. Я — вещь. Его вещь, которой он может делиться, хвастаться, которой можно пользоваться. И этот факт, вместо того чтобы убить, дал мне какую-то извращенную свободу. Если я вещь, то мне не нужно чувствовать. Можно просто… ощущать.
Прошел год. Мама вернулась, брат иногда приезжает. Со стороны мы — обычная семья. Папа — заботливый муж и строгий отец. Дочь — немного замкнутая студентка с хорошими оценками.
Но по ночам, когда дом затихает, дверь в мою комнату тихо открывается. Иногда он приходит один. Иногда — не один. Я уже не плачу. Я даже не думаю. Я просто жду следующего визита, следующей порции этого губительного, развращающего огня, который сжег во мне всё, что было Алисой.
А сегодня утром я смотрела на тест с двумя полосками в своей руке. И я не знаю, чей он. И знаю, что Олег будет в восторге. Потому что это навсегда привяжет меня к нему. Это навсегда скрепит нашу «семейную тайну». И я, глядя в зеркало на свое бледное отражение, впервые за долгое время попыталась найти в нём ту девушку с зелёными глазами, которая боялась опоздать домой к десяти. Но её там не было. Осталась только пустота и тихий, беззвучный стон где-то глубоко внутри.
Конец.