Офис уже был пустым. Тишину нарушал только назойливый гул системного блока под столом и редкое пощёлкивание клавиатуры. Алина перевела взгляд на часы в углу монитора: 21:47. Через тринадцать минут начнутся её долгие, выстраданные выходные, а она всё ещё ковырялась в этом чёртовом квартальном отчёте. Одна ошибка в сводной таблице, одна неправильная ссылка — и всё. Мечта о четырёх днях на диване с вином и сериалами таяла на глазах.
Она потянулась, услышав хруст в спине. Черные колготки под строгой черной юбкой-карандаш слегка потерлись о кожу офисного кресла. Высокие каблуки она скинула ещё час назад, и теперь её затекшие пальцы ног упирались в прохладный ламинат. Белая блузка расстегнута на две верхние пуговицы — маленький бунт против корпоративного дресс-кода в пустом пространстве.
Именно в этот момент дверь в её открытый кабинет мягко скрипнула.
«Работаешь?» — голос был низким, бархатистым, без тени удивления.
Алина вздрогнула, инстинктивно потянулась к пуговицам, но остановилась. Максим Игоревич. Её начальник. Строгий, требовательный, с ледяными серыми глазами, которые, казалось, видели все её мелкие недочёты насквозь. Привлекательный мужчина. В свои сорок с небольшим он носил дорогой костюм так, будто он родился в нем. Сейчас пиджак был снят, рукава безупречной голубой рубашки закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья с тёмными волосками.
«Да, — выдавила она. — Последние правки. Не могу найти ошибку».
Он вошёл, не спрашивая разрешения. Его взгляд скользнул по её блузке, на мгновение задержался на расстёгнутом вырезе, потом перешёл на экран. От него пахло дорогим мылом, лёгкими нотами сандала и… властью. Простой, неоспоримой.
«Покажи, — сказал он, подходя сзади. — Перед длинными выходными все торопятся, халтурят».
Она почувствовала, как по спине побежали мурашки. Его дыхание коснулось её шеи. Он наклонился, протянул руку к мышке. Его пальцы легли поверх её — большие, тёплые. Алина замерла. Он водил курсором, его предплечье касалось её плеча.
«Вот, — его голос прозвучал прямо у её уха. — Ошибка в формуле. Смотри».
Она не видела. Она чувствовала только его близость, тепло, исходящее от его тела. Собственное сердце, колотящееся где-то в горле.
«Спасибо, — прошептала она. — Я… исправлю».
«Ты вся скована, — заметил он, не отодвигаясь. — Шея, плечи. Весь день за компьютером. Это вредно».
Его руки опустились на её плечи. Сначала просто лежали. Потом большие пальцы упёрлись в напряжённые мышцы у основания шеи.
«Максим Игоревич, я…»
«Расслабься, — приказал он тихо, и его пальцы начали движение. Сильное, уверенное, разминающее. — Это просто помощь подчинённой. Чтобы она закончила работу и не задерживала меня».
Он массировал её плечи, и Алина невольно издала тихий стон. От усталости, от неожиданности, от того, как чертовски хорошо это было. Его руки двигались ниже, к лопаткам, затем снова вверх, к шее. Он раздвинул пальцами её волосы, обнажив кожу. Его дыхание стало чуть более шумным.
«Всё ещё напряжена, — пробормотал он. — Нужно больше… интенсивности».
Одной рукой он продолжал разминать плечо, а другая скользнула вперёд, к расстёгнутой блузке. Кончик его пальца провёл по краю кружевного бюстгальтера. Алина ахнула.
«Максим…» — уже без «Игоревича». Протеста в её голосе не было. Был только испуганный, влажный трепет.
«Тише, — прошептал он. — Все ушли. Только мы. И этот несчастный отчёт».
Он повернул её кресло к себе. Его глаза в полумраке кабинета горели. Он смотрел на неё так, будто видел не младшего аналитика, а женщину. Спутанные волосы, покрасневшие щёки, полураскрытые губы.
«Встань», — сказал он.
Она подчинилась, вставая на босые ноги. Он медленно, оценивающе оглядел её с ног до головы.
«Надень каблуки, — приказал он. — Я хочу видеть тебя собранной. До конца».
Она наклонилась, дрожащими руками натянула высокие каблуки. Пятка вошла в туфлю с щелчком. Она выпрямилась, чувствуя, как меняется её осанка, как удлиняются ноги, как напрягаются икры под тонкой тканью колготок.
Он подошёл вплотную. Теперь она была почти с ним одного роста. Его руки обхватили её талию, притянули к себе. Жёсткий ремень его брюк врезался ей в живот. Она почувствовала его большой член — твёрдый, горячий, пульсирующий сквозь ткань — упирающийся ей в бедро.
«Вот так лучше, — выдохнул он и захватил её губы в поцелуй.
Это не был нежный поцелуй. Это был захват. Заявление прав. Его язык властно проник в её рот, исследуя, требуя ответа. Она ответила, потеряв остатки рассудка. Её руки вцепились в складки его рубашки на спине. Он целовал её так, как будто хотел съесть, а его руки скользили по её бокам, сжимая, ощупывая изгибы под юбкой.
Он оторвался, его губы блестели.
«Мой кабинет. Сейчас».
Он взял её за руку и повёл за собой. Его ладонь была сухой и жаркой. В его кабинете пахло кожей, деревом и дорогим кофе. Он не включил верхний свет. Только настольную лампу с тёплым жёлтым абажуром и холодный голубой свет от больших мониторов на столе.
Он подвел её к огромному кожаному столу, отсеял стопку бумаг на пол широким движением руки.
«Ложись», — сказал он голосом, не терпящим возражений.
Она, задыхаясь, приподнялась, села на прохладную, гладкую кожу, потом легла на спину. Вид с её точки зрения был сюрреалистичным: его лицо на фоне темного потолка, отсветы мониторов на стенах. Он встал между её ног, раздвинутых юбкой.
«Эти колготки… — проворчал он, проводя пальцем от щиколотки вверх, по внутренней стороне бедра. — Они сводят с ума всех мужчин в отделе. Ты знаешь об этом?»
Она не успела ответить. Он наклонился и с тихим, грубым звуком порвал колготки в паху. Прохладный воздух коснулся её кожи. Потом его пальцы — тёплые, уверенные — нашли её трусики, отодвинули их в сторону. Она зажмурилась, когда его язык коснулся её.
Кунилингус был таким же властным, как и его поцелуй. Целенаправленным, требовательным, безжалостным. Он не ласкал — он пил её, исследовал, находил самые чувствительные места и работал с ними языком и губами, пока она не начала стонать, впиваясь пальцами ног в воздух, сгибая их в высоких каблуках. Её руки беспомощно били по гладкой коже стола.
«Ты мокрая, — прошептал он, поднимая голову. Его губы и подбородок блестели. — И вкусная».
Он встал, и Алина услышала звук молнии на его брюках. Потом он был над ней. Он взял её ногу в каблуке, поднял, прижал подошву к своей груди. Его взгляд скользнул по изгибу ступни, по натянутым носкам в ажурных колготках.
«Прекрасные ноги, — сказал он с какой-то мрачной одержимостью. — Будешь держать их на мне».
И он вошёл в неё. Медленно, но без колебаний, заполняя её одним долгим, неумолимым движением. Алина вскрикнула. Он был огромен, большой член растягивал её изнутри, заставляя чувствовать каждый миллиметр, каждый пульсирующий сосуд. Он замер, давая ей привыкнуть, его глаза не отрывались от её лица.
«Теперь… — прошептал он хрипло, — …работай».
И он начал трахать её. Не спеша, с размашистыми, глубокими толчками, заставляя её тело съезжать по гладкой коже стола к самому краю. Звуки наполнили тихий кабинет: приглушённые шлепки тел, её прерывистые стоны, его тяжёлое дыхание. Он держал её ногу на своём плече, его рука сжимала её бедро, пальцы впивались в плоть сквозь порванные колготки.
«Как тебе мой… отчёт?» — выдохнул он, вгоняя в неё себя с новой силой.
Она не могла говорить. Она могла только чувствовать. Чувствовать, как нарастает дикое, неконтролируемое давление внизу живота. Каждый его толчок бил точно в цель. Она обхватила его шею, пытаясь притянуть к себе, жаждала его поцелуя, его запаха.
«Я… близко…» — простонала она.
«Нет, — отрезал он, не сбавляя темпа. — Не сейчас. Кончай, когда я скажу».
Он вынул из неё свой член, блестящий от её соков. «На колени».
Ошеломлённая, она соскользнула со стола, опустилась перед ним на колени на мягкий ковёр. Он был перед ней во всей своей грубой красоте. Тяжёлый, возбуждённый, с выступающей веной. Он провёл головкой по её губам.
«Сделай мне хорошо. Закончи свою работу».
Она открыла рот и приняла его. Минет был для неё способом вернуть хоть крупицу контроля. Она ласкала его языком, обхватывала губами, одной рукой сжимала яйца, другой водила по его животу. Она слышала его стон над головой, чувствовала, как дрожат его бёдра. Он водил её головой, направляя ритм, становясь всё грубее.
«Да… вот так… глотай…»
Его пальцы вцепились в её волосы. Он двигал её головой быстрее, глубже. Она чувствовала, как его член пульсирует у неё на языке.
«Сейчас, — зарычал он. — В рот. Всю».
Он кончил мощными толчками, заполняя её рот горячей, солоноватой спермой. Она сглотнула, закашлялась, чувствуя, как он медленно выходит из её губ.
Он потянул её на ноги, снова уложил на стол. Его член, всё ещё твёрдый, снова оказался между её ног. Он вошёл в неё, теперь уже без церемоний, яростно, окончательно. И она уже не могла сдерживаться. Первые же мощные толчки выбили из неё всё. Оргазм накатил волной, сломавшей её пополам. Она кричала, её тело выгибалось, внутренности сжимались вокруг него в бешеном ритме. Он продолжал двигаться, продлевая её конвульсии, пока сам не издал низкий, животный стон и не обрушился на неё всем весом, заполняя её изнутри теплом.
Тишина. Только тяжёлое дыхание. Запах секса, пота и кожи. Холодная кожа стола под её горячей спиной.
Он медленно поднялся, глядя на неё. Его взгляд был другим — насыщенным, уставшим, человечным.
«Отчёт… — хрипло сказала она, — …сдан?»
Уголок его рта дрогнул. Почти улыбка.
«Принят. Без доработок. — Он помог ей сесть. Её ноги подкосились. — Иди в душ. Внизу, в спортзале. Потом приходи ко мне. Проведём эти выходные… за разбором твоих слабых мест».
В его голосе снова звучала власть, но теперь в нём была и тень чего-то нового. Общего. Понимания.
Алина кивнула, сползая со стола. Её юбка была смята, блузка порвана на плече, а колготки представляли собой жалкие клочья на ногах. Но она шла к двери на своих высоких каблуках, чувствуя его взгляд на своей спине. Длинные выходные только начались.